«Прощай!» – подумала Леа и плотно затворила дверь, следуя на ватных ногах за матерью.
Девочка и женщина, никем незамеченные, вышли из дома во двор, в ту его часть, к которой примыкал сад. Двигаясь по его тропинкам, дочка и мама казались двумя призрачными тенями, что почти парили над землей в предрассветных сумерках.
Сердце Алеаланны часто билось, дыхание перехватило, теперь она вдыхала воздух ртом. Лета тоже запыхалась:
– Сойдем с тропинки. Мне нужно отдышаться.
Леа и ее мать зашли за карликовый куст вишни. Женщина опустила сумки на траву и, выпрямившись, с удовольствием потянулась, издав блаженное:
– О-о-о!
– Эй! Кто тут, – вдруг раздался мужской голос откуда-то справа.
Леа тут же поняла, что это кто-то из ночной стражи. Она вздрогнула и замерла, затаив дыхание.
– Есть тут кто? – протянул воин, теперь в его голосе звучала неуверенность. – Луэл, это ты что ли?
– Я, я, – негромко отозвался еще один голос, – кому еще быть, как не мне.
– А чего сразу не ответил?
– Чего, чего, да до ветру отходил, – раздраженно ответил Луэл.
– А-а-а. Ладно, пойдем, уже началась смена ночной стражи на утреннюю, а тебя недосчитались.
Воины быстро пошли прочь. Их шагов скоро не стало слышно. Леа и мать разом выдохнули.
– Хвала Леокалле! – облегченно сказала мать. – Нас не заметили. А ведь если бы мы не свернули с дорожки, то столкнулись бы со стражником. Если бы свернули налево, то наткнулись бы на того, что отошел со своего поста. Чудеса! Тут уж точно без покровительства богини не обошлось! Нужно спешить, утренняя стража уже идет к своим постам, нам надо их опередить, попав раньше к калитке. Проклятые сумки, у меня уже сил нет их нести.
Лета с трудом вновь оторвала свою ношу от земли.
– Давай я помогу! – предложила дочка, протягивая руку, чтобы взяться за ручку одной из сумок.
Мать с сомнением посмотрела на девочку, но от помощи не отказалась. Теперь одну из сумок они понесли вместе. Леа, изогнув дугой спину, помогала маме как могла, носить тяжести было в новинку им обоим.
Выйдя к заветной калитке из сени цветущих деревьев, беглянки оказались на открытом пятачке, где их было уже неплохо видно. Ночная мгла быстро рассеивалась.
«Калитка же скрипит, – вдруг вспомнила Леа. – Так нас точно услышат».
Это было полбеды, подойдя ближе к выходу, девочка разглядела, что теперь в проушинах двери висит большой амбарный замок.
«Все пропало».
Но все обошлось. Мать, видимо, знала о замке, и у нее оказался от него ключ, который был ловко извлечен ею из дорожной сумки. Женщина вставила его в замочную скважину и попыталась повернуть, но не тут-то было. Ключ, сделав пол-оборота, уперся во что-то, отказавшись двигаться дальше. Мать вернула его в прежнее положение и попробовала снова. Неудача. Снова. Неудача. Снова и снова. Каждый раз ключ упирался в непреодолимую преграду.
– Ну уж, нет! – гневным шепотом выпалила Лета. – Я добьюсь своего.
Женщина ухватилась за ключ двумя руками и, сжав зубы, изо всех сил резко дернула его. В замке что-то щелкнуло, он сдался, позволяя сделать желанный поворот ключа. Лета сняла замок, приоткрыла немного дверь, чтобы она не заскрежетала. После этого мать с дочерью, прошмыгнув через образовавшуюся щель, оказались за пределами имения Саваатов.
Алеаланну охватили смешанные чувства: страх, радость, неуверенность. Но то было в первое мгновение. Потом же сладостное ощущение свободы заполнило ее без остатка. Она трепетала, предвкушая что-то новое, неизведанное, увлекательное, что ждало ее впереди. Мама, тем временем ловко вернув замок на место, хотела было закрыть его, но не смогла. Снова не получалось повернуть ключ. Времени до прихода утренней стражи почти не осталось. Они вот-вот должны были появится у калитки. Медлить нельзя. Лета прекратила свои потуги закрыть замок и лишь вставила его дужку на место так, чтобы со стороны казалось, что он закрыт.
Алеаланна снова взялась помочь матери, разделив с ней часть их ноши. Они поспешили в сторону ближайшего переулка, чтобы поскорее уйти от калитки, сквозь решетки которой воины Саваата могли запросто увидеть беглянок. Улица к этому времени хорошо проглядывалась.