Каждый из окруживших мать и дочь людей-масок был зол и, вместе с тем, ликовал, предвкушая скорую расправу, достижение своих тайных желаний. Алеаланна еще ни разу в жизни не сталкивалась с такой «стеной зла». Она слышала, как скрежещут зубы людей-масок, как хрустят их суставы, змеиное шипение сливалось с рыком псов, которое переходило в низкий утробный рев какого-то морского исполина.
Тело Алеаланны трепетало. Лета тоже боялась, но она была матерью, единственной защитой своего ребенка, поэтому женщина не могла позволить себе роскошь быть слабой.
Лошадей, на которых сидели сыплющие проклятия люди-маски, тоже накрыла волна ненависти и злобы. Их глаза налились кровью, изо ртов срывались клочья пены, они рыли копытами землю и клацали зубами, словно волки.
Теолон соскочил со своего коня и в два широких шага-прыжка оказался рядом с женой и дочерью. Одним рывком, ухватившись за ворот севетора, вырвал Алеаланну из объятий Леты, выкинув свободную руку вперед, препятствуя их обратному воссоединению.
– Теолон! – взмолилась сквозь слезы Лета. – Верни ее мне! Верни!
Леа было дернулась к матери, но отец крепко держал ее за одежду. Тогда девушка подогнула ноги, чтобы под весом ее тела рука отца дрогнула и отпустила ее, но этого не произошло. Случилось совсем иное, что заставило девочку бояться еще сильнее. Рука отца не дрогнула, Леа повисла на ней, как плащ на вешалке. Хотя ее отец и был достаточно силен, а она немного весила, но все же его нельзя было назвать силачом, а ее – перышком.
– Ты отдашь ее мне, грязный ублюдок! – заскрипел, как несмазанные петли садовой калитки, голос матери. – Клянусь Леокаллой, ты отдашь ее мне сейчас же, а иначе я перегрызу тебе глотку.
Алеаланна перевела взгляд на мать и теперь не узнала уже ее. Волосы женщины стали походить на клубок извивающихся змей, глаза налились ненавистью, с искусанных губ струились ручейки крови. Она растопырила пальцы рук, которые сейчас походили на когти хищной птицы.
– Папа, – робко позвала Леа, – папс, мне страшно.
Девушка уже не была уверена, что хочет вернуться к такой матери, но точно знала, что прекратить этот ужас в силах только отец.
Теолон, все так же держа Лету на расстоянии вытянутой руки, повернул голову к дочери. Алеаланне показалось, что его глаза, устремленные на нее, немного прояснились. Рука отца разом ослабела, и, чтобы не упасть, девочке пришлось опустить ноги на землю.
– Радость моя, – начал отец, а черты его лица становились все более узнаваемыми, – твоя мать хотела меня отравить. Она опасна. Ее охватило безумие. Она может причинить тебе зло, звездочка моя, моя маленькая царица. Эта женщина лжива и порочна, да, она моя жена и твоя мать, но ее безумие стало опасно для нашей семьи, пришло время оградить нас от нее.
– Папа, что ты собрался сделать? – робко спросила она.
– Мы отправим твою мать в храм Скорбных духом, что у Башни Драхмаала. Это все, что мы можем сделать для нее сейчас. Прости меня.
Отец, сокрушаясь, на мгновение опустил голову, и в этот момент Лета, ловко поднырнув под его вытянутую руку, запрыгнула на его спину, как дикая кошка, вцепившись зубами ему в загривок. Теолон, отпустив дочь, потерял равновесие и опрокинулся на спину, оказавшись на земле. Он отчаянно стал пытаться оторвать взбешенную Лету от себя, но у него ничего не получалось. Его слуги гримасничали и почему-то не спешили на помощь своему хозяину.
– Мама, остановись! – выкрикнула девушка и кинулась оттаскивать мать.
Не тут-то было, женщина, неестественным образом вывернув в плечевом суставе свою правую руку, схватила ребенка и отбросила в сторону.
Алеаланна оказалась локтях в десяти от сцепившихся в смертельной схватке родителей, прямо под ногами одного из адских жеребцов. Зубы коня клацнули прямо у левого виска. Девочке стало ужасно больно, она почувствовала болезненный щипок, и левое ухо зажгло огнем. Она вскрикнула, схватившись за него, и почувствовала, как пальцы погрузились в липкую горячую жидкость. Леа припала к земле и обхватила руками голову, закачавшись из стороны в сторону.
Она перестала понимать, что происходит. Все в ее разуме перемешалось. Она не могла принять то, что видели ее глаза. Любимый папа, нежная мама, добрый слуга Марол, всегда чуткие и заботливые к ней воины отца, мудрый ключник – все близкие ей люди разом превратились в чудовищ. Их человеческие лица сменились уродливыми звериными масками. Что может сделать беззащитный ребенок перед взбесившимися взрослыми? Кто защитит ее? Тогда Леа принялась просить кого-то, нет, не богов, о которых говорили вперемежку со своими проклятиями люди-маски, не людей, ведь вокруг нее сейчас водили хоровод звери, нет, не их, а кого-то другого, того, кто мог помочь.