– Отлично, – пробурчал себе под нос наемник, – я же говорил, что нужно просто принять решение, а дальше ноги сами понесут тебя.
Верлас, ожидая нужного момента, связал подручными средствами зерта и Регрона, заткнув им рты. Первого он расположил под кроватью, а второго положил на ее поверхность, готовя к перемещению. Свои вещи наемник собрал быстро, а вот с пожитками стража пришлось повозиться. Одежда, книги, которыми хвастался Регрон, и спрятанные под шкафом жалкие сбережения товарища, вот все, что решил взять по своему усмотрению Верлас.
К тому времени, когда наемник закончил свои приготовления, завершилась и погрузка грязного белья, а красные сапоги деловито куда-то зашагали. Верлас немного выждал, после чего открыл окно и высунулся в него, проглядывая дворик, мощеный грубым известковым камнем.
«Замечательно, никого. Самое время вылезать».
Дворик был погружен в вечерний сумрак. Настало то время, когда масляные лампы еще не зажгли, а свет дня уже ощутимо померк.
Верлас встал, поднял связанное тело друга и с легкостью вытолкнул его наружу. За ним последовали и мешки с вещами. После этого пришла очередь самого Верласа. Он подставил стол к окну, взгромоздил на него табурет и стал пытаться протиснутся в окно, но не тут-то было. Верлас был куда крупнее своего друга и в отличие от мешка с вещами имел кости, которые никак не желали пролезать в проем.
«Тьфу ты! – ругался наемник, пот выступил на его лбу, попадая в глаза и заставляя их слезиться. – Вот меня угораздило-то! Отъелся боров! Быстро же я вес набираю».
Как ни старался Верлас, у него получилось выбраться лишь на полкорпуса. Время шло, а ведь ему еще предстояло выпотрошить грязное белье, забросив его часть в коморку Регрона, запихать на его место себя, друга и вещи, а дальше, замаскировавшись остатками предназначенного в стирку, ожидать возвращения красных сапог.
Вдруг из мрака закоулка выскользнула тень собаки.
«Кнезово везение, не охранники, так сторожевая псина учуяла! Кто ж тебя с цепи-то спустил, сволочь проклятую!»
Верлас попытался забраться обратно вовнутрь, но это не вышло, как оказалось, он слишком намного протиснулся наружу и обратное движение требовало как минимум того же времени, чего в его арсенале не имелось. Собака, не проронив ни звука, неумолимо приближалась, как топор палача. Верласу было нечем защитить шею и лицо, руки были плотно зажаты в проеме. Тогда он как мог быстро стал протискиваться наружу, прижав лицо к груди. Пес был уже совсем близко. Наемник приготовился к тому, что собака вопьется в него зубами.
«Только бы не в шею», – взмолился он и, зажмурившись, лихорадочно задергал плечами, стараясь, чтобы именно их собака восприняла как угрозу для себя.
Он трепыхался, понемногу выбираясь из заточения, но собака не кусала его. Верлас замер. Потом открыл глаза и аккуратно приподнял голову, пытаясь понять, что же происходит. Увиденное сразило его наповал.
– Ах ты, паршивая псина! – на радостях произнес Верлас. – Ты где шатался-то? Я уж думал, мой спаситель бросил меня.
Перед Верласом седел его знакомый по путешествию среди песков пес. Собака, свесив изо рта язык, внимательно наблюдала за тщетными усилиями человека. В ее глазах читалось некое подобие ехидства, мол:
«Ну что, опять ты попал, ничего не можешь сделать без меня!»
– Чего смотришь! – ответил на взгляд пса Верлас. – Может, поможешь мне? Я знаю, ты это умеешь.
Верлас дернул плечом, показывая, за что его нужно тянуть. Собака почесалась, встала с места и, ухватившись за шиворот, а не за предложенное ей место, начала тянуть на себя. Псина была удивительно сильна, то, что наемник безуспешно проделывал вот уже сколько времени, она сделала в считанные мгновения.
Верлас, обрадовавшись, потрепал пса по загривку и пообещал:
– Слушай, я тебе должен, только пока не могу тебе ничем отплатить, вот выберусь с заставы и с меня миска с телячьей или кнезовой требухой. Беги за телегой, и тебя ждет награда. Слово тебе даю!
Пес, словно поняв смысл сказанного, отошел в сгустившуюся мглу подворотни и сел там, ожидая, когда тронется раторк-квельт.
Времени на дальнейшие сантименты не было, наемник быстро выпотрошил кули с грязным бельем в комнату Регрона, как и хотел, аккуратно прикрыв за собой окно, после чего загрузил в опустевшие мешки товарища, вещи и кое-как влез сам, предварительно накидав поверх всего простыни, которые и раньше лежали так, и для вида пару кулей с грязным барахлом хозяина заставы. Не успел он толком угнездиться, как услышал чьи-то шаги.