Регрон хмуро посмотрел на Верласа, который старался не поддаваться панике и не падать духом. Дальше путники, не сговариваясь, направились вдоль причалов, каждый обдумывая услышанное. Пес последовал за ними. Пожалуй, именно у него сейчас было самое хорошее настроение, а чего грустить – дождь миновал, Ченезар греет спину, двое двуногих подкармливают его, жизнь хороша и жить хорошо. Пес, виляя хвостом, идя возле людей, с интересом рассматривал парящих в небе белокрылых чаек.
– Слушай, Верлас, мы не можем болтаться тут так долго, не ровен час попадем на глаза какому-нибудь протрезвевшему кануту и тогда пиши пропало, отправимся обратно на заставу.
– Не отправимся, не бойся.
– Откуда такая уверенность?
Наемник сплюнул и, шмыгнув носом, ответил:
– Поверь мне, Иль Гатар очень хитрый, продуманный человек, даже если с «Летящим» приключилась беда, то наверняка он что-нибудь придумает на этот случай, просто надо немного подождать, и он даст о себе знать.
Прогуливаясь мимо причалов, наемник подметил, что больше половины из них пустовали. За полчаса в гавань Ренарола зашли два сильно потрепанных торговых судна, шедшие на веслах, спешащие пристать после изнурительного пути к берегу. Верлас остановился у причала, к которому, по всей видимости, шел ближайший корабль, решив дождаться, когда его команда спустится на берег, чтобы расспросить их о буре и том, не видели ли они «Летящего». Идея, которая смотрелась при первом приближении здравой, уже скоро оказалась рискованной затеей. На причал вышел канут – худощавый молодой парень с жидкой бородкой и усами, одетый в не первой свежести тетрон[1], держа в руке толстую книгу учета судов и товаров, как видно, желавший то ли что-то проверить, то ли что-то узнать. Он так же, как и наемник с бывшим стражем, в этот момент особо не был чем-то занят, поэтому смотрел по сторонам и явно заинтересовался странной троицей, также ожидавшей прихода судна. Регрон незаметно дернул Верласа за рукав и в полголоса сказал:
– Послушай, думаю, стоит брать ноги в руки и идти отсюда подобру-поздорову. Этот малый начинает на нас нехорошо поглядывать.
Но беглецы ничего не успели сделать, канут направился в их сторону.
– Да чего тебе надо-то? – сокрушался Верлас, пробурчав себе под нос. – Стоял бы да стоял на месте. Вот не живется же тебе спокойно-то, а?
– Доброго дня, я – канут, Вомин Кармил, – представился парень, тут же посетовав: – Беда с минувшей бурей, сильно разбросало корабли, ох, как сильно. Вот уже который день возвращаются, и один выглядит хуже другого.
Пес, сопровождавший путников, подошел к ноге канута и настороженно принялся обнюхивать гостя.
– Ваш? – уточнил Вомин, протягивая руку, чтобы погладить собаку, но услышал предостерегающий рык, поспешно отдернул ее обратно.
– На-а-аш, – протянул наемник, предостерегая. – Только не стоит к нему руки тянуть, он не любит тех, кого не знает.
Кармил нервно усмехнулся и заметил:
– Канут не может быть чужой. Канут – это руки, глаза и уши великого гарла Островной Гралии Денрия Теория, хозяина над всеми землями ченезарцев, властвующего над всем и вся, что вас окружает, а вы, как я погляжу, не местные, раз такое говорите. А ну-ка, отгоните собаку!
Верлас, не желая проблем, свистнул, призывая Пса к себе. Тот поднял голову и вопросительно посмотрел на наемника, после чего нехотя подошел к нему.
«И надо же тебе было бежать обнюхивать этот кусок…»
– Так кто вы и откуда?
– Меня зовут Леоват, а это – мой друг Деон, – начал без зазрения совести врать наемник, – мы свободные люди из Гралии, ездили с товаром по побережью, вернулись, а наш корабль – «Летящий», как нам тут растолковали, ушел на время шторма в море и пока не вернулся. Вот такие дела. А вы, как я погляжу, ждете прибытия того вон бедолаги. Сильно же его потрепало: паруса изодраны, крен на правый борт, видно, получил пробоину. Хорошо, хоть сам сюда дошел.
Верлас хотел как-то перевести разговор в другое русло. Но юный канут, то ли проявляя рвение по службе, то ли просто будучи въедливым типом, а может обидевшись, продолжил интересоваться именно ими.