Они спустились по винтовой лестнице в полуподземную часть здания и оказались в небольшом холле, который был неплохо освещен через окна под потолком.
– Тебе ничего это не напоминает? – поинтересовался у товарища Верлас, ткнув пальцем вверх.
– Да уж. Прямо как у меня в каморке на заставе. Только тут попросторнее будет, – отозвался Регрон, кисло улыбнувшись.
Итель указала на стулья, расставленные вокруг широкого полукруглого стола, после чего села между ними, положив перед собой странную книгу-зеркало.
Верлас украдкой вдохнул аромат ее духов, ему почему-то очень хотелось это сделать. В этом запахе угадывались древесные и цветочные нотки. Голова пошла кругом. Он почувствовал себя расслабленным, руки и ноги стали ватными, в области живота появилось приятное тепло. Итель стала что-то говорить, но наемник, слыша звуки, не понимал их смысл.
Приятное чувство было внезапно прервано болезненным тычком девушки в его бок. Он дернулся, часто заморгал глазами, приходя в нормальное состояние.
– Ты меня слушаешь или как? – возмущалась Итель. – Мне что, по десять раз придется повторять сказанное?
– Да, говори, – с трудом выдавил из себя наемник, разум которого немного прояснился от окрика, а вот руки, ноги и язык еще пребывали в расслабленном состоянии.
– Это зеркало Леокаллы, – снова начала свои объяснения девушка, указывая на закрытую пока книгу. – Оно наполнено силой богини, поэтому вещь эта опасная, с ним нужно уметь обращаться. Через него мы с вами будем держать связь, разговаривать будучи разделенными многими и многими днями пути. То, что оно у вас, не должен знать никто. От того, насколько успешно вы будете хранить наш секрет, во многом зависит ваша жизнь и мои возможности выполнить то, что я вам пообещала.
Верлас внимательно слушал девушку, при этом чувствуя, что что-то тут не так. Наемника никогда не подводила интуиция, поэтому он решил просто быть внимательным и постараться запомнить как можно больше деталей, чтобы потом подумать и понять, что же было не так, или почему что-то было не так, как надо. Чтобы его не отвлекал пьянящий аромат Итель, он отодвинулся немного в сторону и стал дышать, делая неглубокие вдохи. Слушая девушку, наемник принялся легонько растирать кисти рук и колени. И все это помогло. Уже очень скоро к нему полностью вернулся разум, да и слабость из конечностей исчезла без следа.
– Леокалла, – говорила девушка, – богиня ночи, поэтому днем, под светом лучей Ченезара, ее чары бессильны. Также проявиться ее силе мешает яркий свет от ламп или костра. В тени или, как тут, при отсутствии проникновения в зал прямых лучей Ченезара чары богини способны действовать. Это ясно?
Верлас утвердительно кивнул. Регрон, видимо частично находясь под властью аромата Итель, сделал то же, но по его лицу было ясно, что окружающий его мир сейчас был окрашен в розовый цвет.
– Отлично. Теперь глядите.
Итель раскрыла книгу, положив ее перед собой, и поднесла к книге правую ладонь, не касаясь при этом зеркальной глади, растопырив пальцы. И тут произошло удивительное. Сначала на кристалльно чистой поверхности стекла отражалась ладонь девушки, но вот стекло резко, словно молоком залило, больше ничто не отражалось в нем. Его ровная гладь стала излучать призрачный бело-лунный свет.
Не сговариваясь, наемник и бывший страж, разом протрезвевший от пьянящего аромата девушки, отшатнулись от стола, при этом последний чуть не свалился со стула. Регрон выпрямился, глаза бедолаги расширились от удивления, он указал на зеркало и взволнованным голосом спросил:
– Как это ты делаешь? Как это возможно?!
Верлас тоже удивился, но он был менее впечатлителен, чем его друг, тем более он уже видел такое сияние в пустыне ночью.
«Раз Иль Гатар смог обращаться с волшебным зеркалом, то чем я хуже?»
– Я могу это делать, потому что обладаю силой, вне вашего понимания.
Слова Итель резали ухо, они звучали как издевка, а не как сообщение о наличии у нее некой сверхсилы или особого знания, да и вид у нее сейчас был немного наигранный. Вдруг Верласа осенило, что же ему кажется неправильным в происходящем здесь. Неправильно то, как происходит соприкосновение с миром богов здесь и сейчас. Наемник не особо верил в их существование, участвуя и соблюдая обряды просто потому, что любил праздник и хмель, хорошо и плотно поесть. Он не испытывал благоговейного трепета от того, что на алтарь лилась кровь агнца, или жрец, поднимая руки к небу, призывал дождь, который часто шел лишь спустя несколько дней после совершенного ритуала. Но любые обряды были наполнены таинственностью, окутаны ореолом мистики. Они совершались все больше в полутьме, но даже если и при свете дня, то с соблюдением неких символичных действий, которые настраивали людей на иной, трепетный лад – ожидания соприкосновения с чем-то не из этого мира. А тут, в подвале под храмом, девушка со странной способностью подчинять волю других людей делает вроде необычные вещи, но как-то обыденно, рутинно. Словно мать учит своих малолетних детей зашивать порвавшуюся одежду. Вот, что было не так!