Ченезар напоследок, перед тем как покинуть мир людей, разорвал облака, и его ярко-красный лик засиял над широким гральским полем. Именно в этот момент на фоне заходящего светила стал хорошо виден какой-то путник, что шел с востока по тракту в сторону Анарикора.
Вначале незнакомец не заинтересовал бывшего раба, но, когда тот свернул с тракта и направился прямиком в сторону отдыхающих у дуба людей, Никто насторожился.
«Не к добру гости с запада. На западе храмовая долина и Башня Драхмаала. Ох, не к добру».
Незнакомец был одет в добротный, идеально чистый плащ с дорогой меховой подшивкой. На его ногах красовались темно-красные сапоги. Штаны были расшиты золотым шитьем, как и утепленный кавт.
«Не бедный. Это точно».
Мужчина был не молод, не высок, но и не низок, не толст, но и не худ. В глаза бросалась его легкая сутулость и сверкающая в свете костра лысина, которая обнаружилась, когда путник снял с головы шапку из лисьего меха. Все присутствующие как-то театрально сделали вид, что не обратили на пришедшего никакого внимания, но как-то разом оставили свои разговоры и поспешили заняться другими делами. Кто-то принялся кормить лошадей, проверять упряжь, другие занялись оружием, припасами, прочими делами, при этом как один, набрав в рот воды. Итель подсела к огню.
Никто из присутствующих не поздоровался с гостем и не протянул ему руки, между тем Мелем привык к вежливости и учтивости, это часто выручало его по жизни, скажешь человеку доброе слово раз, другой, и вроде не чужой ты ему, хотя ничего по сути и не сделал. Бывший раб поклонился и произнес:
– Здравствуйте.
Никто показалось, что незнакомец немного удивился его словам, но легкая улыбка на лице гостя по большому счету могла означать что угодно.
– Здравствуй, здравствуй, – прищуриваясь, как кот перед прыжком на мышь, протянул незнакомец, – вот и встретились мы с тобой, Мелем.
Никто удивился, что незнакомец его знает. Но почему-то в этот момент его куда больше удивляло поведение безмолвных немиторов и наемников.
«Почему же они все молчат, почему не поприветствовали чужака или не прогнали его?»
Ответ был где-то рядом, но истина ловко ускользала от бывшего раба, показывая только свой рыжий лисий хвост.
Незнакомец тем временем окинул Никто оценивающим взглядом и, сморщившись, заметил:
– Да, мог бы быть кто-то получше, но, с другой стороны… Ответь мне, Мелем, сколько тебе лет?
Никто не знал, поэтому чистосердечно сообщил об этом.
– А хорошо ли тебя кормил твой хозяин?
Бывший раб не жаловался на свое питание, он не голодал, но и особо разнообразным и питательным его нельзя было назвать. Каша, сухари или мягкий хлеб и кусок мяса по праздникам, летом фрукты да овощи с грядок – ешь сколько влезет. Грех было жаловаться. Но ближе к концу зимы бывали и дни, когда приходилось держаться только на воде, редко, но и такое случалось. Обо всем этом как на духу рассказал Никто.
Незнакомец встал и подошел к нему, нависнув над Никто горой. Чужак бесцеремонно взял его голову в свои руки и принялся ее вертеть, так как если бы Мелем был конем, а незнакомец – покупателем на рынке:
– Покажи зубы.
Никто казалось более чем странным все происходящее, но…
«Я все тот же раб, товар. Вот этот и рассматривает меня, как товар. Нечего удивляться».
Мелем раскрыл рот, обнажив свои оставляющие желать лучшего поломанные, не всегда ровные и не всегда наличествующие на положенных им местах зубы.
Незнакомец разочарованно вздохнул и сел рядом с Никто.
– Ладно, выбирать не приходится. Придется работать с тем, что есть.
Чужак с упреком посмотрел на Итель, словно она была нерадивой матерью, которая не смогла усмотреть за ребенком, а потом ровным голосом сообщил:
– Ты, Мелем, можешь называть меня Летлиоликаном. Имя длинное, но уверен, ты справишься, научишься его правильно произносить. Я жрец.
Летлиоликан, выставив руки к огню, принялся согревать их. Его пальцы были тонкими, жилистыми и казались чрезмерно длинными. Возможно, виной тому были странно подстриженные ногти, они по форме напоминали звериные когти или кинжалы воина, из-за чего в размерах конечностей жреца угадывалась некая неестественность.