Лита подмигнула Таску и тут же пустила болт в кого-то за его спиной. Саваат сжался, думая, что смертоносный кусок стали адресован ему, и несказанно обрадовался, осознав свою ошибку. Мятежники кинулись к ближайшей клети, быстро перебив всех гральцев вокруг нее.
И вот количество освободившихся увеличилось вдвое. К этому времени хмель выветрился из горячих голов замысливших самосуд самодуров, кто-то из них принялся бежать и звать на помощь, кто-то, вынув из ножен оружие, кинулся в бой.
Таск, опешив, стоял и продолжал пялиться на происходящее.
Атака с мечами и рапирами наголо была глупостью, ведь гральцы мигом потеряли часть своего преимущества. Вооруженные арбалетами воины из стражи теперь не могли стрелять по мятежникам, не опасаясь задеть своих. Освободившиеся тут же использовали преимущество и ринулись навстречу нападавшим, ввязавшись, казалось бы, в неравный бой. Но так только казалось. Трезвые, озлобленные мятежники бились куда лучше еле державшихся на ногах пьяных высокородных. При этом пара не задействованных в отражении атаки восставших занялась освобождением еще неоткрытых клетей. Спустя несколько минут атакующие гральцы были опрокинуты и бросились отступать с поля боя.
И тут Таска словно подменили. Его будто окатили из ведра ледяной водой.
«Теберон бы точно не стоял на месте, а действовал!»
Саваат кинулся к группе гральцев с арбалетами, оказавшихся на фланге атакующих, которые еще не перешли к бегству, а стояли в нерешительности. Таск, подхватив с земли чей-то выпавший изогнутый на конце палаш с полуторной заточкой, выкрикнул, обращаясь к арбалетчикам:
– Стреляйте, стреляйте без разбору, не медлите!
Те, вот уже готовые бежать, переключили свое внимание на Саваата, который несся к ним с палашом наперевес. Они не узнали его, выпачканного в грязи, с бешеными выпученными глазами. Один из арбалетов был направлен на него.
– Дурак! – завопил Таск. – Не в меня, а в них! Я свой!
Смысл словно дошел до стрелков, и после недолгой задержки три болта скосили рвущихся в бой мятежников. Враги даже и не поняли, что их ряды поредели. Таск оказался возле арбалетчиков, когда те, перезарядив свое оружие, вновь вывели из боя еще троих. Не успевшие убежать гральцы стали пробиваться к отряду Таска.
После второго залпа очаг сопротивления был обнаружен. Враг огрызнулся чредой выстрелов арбалетными болтами. Был ранен один из гральцев, и другой бездыханным рухнул на землю. Саваат подхватил уже заряженный арбалет из рук павшего, воткнув захваченный палаш в землю и тут же выстрелив. Ему повезло, а вот его товарищи промахнулись. Их тела тут же пронзили болты врага.
Теперь Таск остался один на один с несущимися к нему пятью врагами. Было в этой атаке и кое-что положительное, Саваат оказался прикрытым от выстрелов вражеских арбалетов. То есть ситуация перевернулась с ног на голову. Не имея единого руководства, мятежники совершили ту же ошибку, что и подвыпившие гральцы мгновением ранее.
Таск пошире расставил ноги, поднял палаш и, сделав глубокий вдох, приготовился к атаке. Он не испытывал сейчас страха при виде врага, в бою он полагался на выучку, как бы отключая эмоции. Этому учили всех высокородных мальчиков, как и умению обращаться с разными видами оружия, но не всегда получалось сконцентрироваться и реализовать свои умения. Сейчас же у Саваата все получалось вполне себе сносно.
Вот и первый противник.
Таск ловко поднырнул под летящий на него меч, вонзил палаш в мятежника, пронзив его насквозь, успешно используя тело убитого как щит. Оно приняло на себя пару болтов из арбалета и секущий удар одного из нападавших. Палаш прочно застрял в теле жертвы, поэтому Таск подхватил меч поверженного врага и нанес им колющий удар в бок начавшего разворот в его сторону мятежника, успевшего проскочить мимо Саваата. Оружие наследника Кенега скользнуло по груди мятежника, но не повергло его, а лишь заставило отступить. Таск решительно обрушил следующий удар на другого неприятеля, который, однако, уже успел подготовиться к атаке и отбил выпад.
Сзади слышался топот спешащих к нему гральцев. Саваат, собрав все свои силы, ринулся в атаку, но оступился, падая под ноги своим врагам. Все, что он успел сделать, это, изловчившись, взмахнув мечом, описать им смертельную дугу вокруг места приземления.