Темнота сыграла на руку Таску. Он просто пропал, исчез с глаз долой бьющихся с ним беглецов. Днем бы такой трюк неминуемо привел Таска к смерти, но ночью все вышло совсем наоборот. Саваат умудрился отрубить ногу одного из противников, а двоих мечников сразили выстрелы из арбалетов.
Таск лежал на спине под ногами двух уцелевших врагов. Теперь возможностей сражаться у него не осталось совсем. Хорошо, что линия атаки стрелков опять была перекрыта, но враги буквально нависли над Саваатом, который теперь и взмахнуть мечом-то толком не мог.
«Тупо, как же все это тупо».
Стало обидно и стыдно, эмоции вернулись к обреченному. Но опять Таск был спасен невесть откуда пришедшей помощью. Он услышал свист стрел, и на него рухнули не вражеские клинки, а тела убитых противников, уже приметивших его и замахивающихся для последнего смертельного удара. Залпы следовали один за другим, выкашивая врага. В мгновение ока сопротивление было сломлено.
Кто-то протянул руку Таску, предлагая помощь. Таск принял ее. Оказавшись на ногах, он увидел перед собой Калию. Не успел Саваат что-то сказать, как она по-дружески обняла его, не гнушаясь быть запачканной, говоря:
– Опять ты умудрился на ровном месте оказаться в переделке. И, вижу, тебе снова удалось из нее выбраться без особых ранений.
– Спасибо, ты вовремя появилась, – ответил Саваат.
Калия, хлопнув его по плечу, как этот делают старые друзья, поспешила к нуждающимся в помощи раненым.
Таск окинул взглядом место боя, усеянное телами павших, и неожиданно увидел воткнутую в землю у той клети, что он охранял, свою рапиру. Внутри на полу, скрестив ноги, сидела Лита, которая как ни в чем не бывало смотрела на него. Она укрылась теплым плащом и грела руки, сложив их на животе.
Саваат направился к этой клетке и захлопнул ее дверцу, закрыв замок на ключ, благо тот все еще торчал из него. Лита улыбнулась ему в ответ, негромко сказав:
– Храни мой секрет, и тогда другие не узнают о твоем. Кинжал же ищи в груди вон того из беглецов.
Лита кивнула в сторону, показывая место, где следует искать оружие.
– Ну и хитрая же ты, зараза, – прошептал Таск. – Убил бы тебя да боюсь сейчас не все меня поймут.
Лита прикрыла глаза, продолжая улыбаться, и замурлыкала какую-то песню себе под нос.
«Вот я попал-то, – меж тем раздумывал над ситуацией Саваат. – Надо придумать, как рассказать о случившемся. Одно неверное слово, и меня ждет топор палача. Это уже второй раз, когда я попадаю в серьезный переплет. Алеан Леоран не Теберон Керий, он не станет со мной пить вино, как сделал мой друг после моего признания ему, что я был готов его прикончить по воле проклятой посланницы жрецов Итель. Для великого гарла я сорная трава под ногами».
Часть IV Глава 8. Морская болезнь
Влево, вправо, пол из-под ног,
Как ни пытался стоять, я не смог.
Вот на колени упал, плохо мне,
Я вожделею о твердой земле.
Ну и зачем мне ветра и вода?
Не по душе мне морская волна!
Лучше б сто лет я сидел на земле,
Но жребий брошен, идем по воде.
– О, боги! Да пропади оно это море и корабли пропадом! – взывал к высшим силам Верлас, позеленевший лицом от мучавшей его морской болезни, стоя на четвереньках в темных глубинах трюма в своей каюте над ведром, держась ослабевшими руками за его края, пытаясь выдавить из себя остатки желчи. – Зачем я согласился на это плавание! Никаких денег не хватит, чтобы оплатить это издевательство!
Наемник понял, что явно переоценил свои силы. Качка сломила его, ничто не помогало – ни вино, ни снадобья, которыми он успешно спасался раньше, в том числе в последнем своем долгом плавании в Замнитур и обратно, что случилось около двух лет тому назад. Верлас, соглашаясь на нынешнее плавание, знал о своем морском недуге, поэтому, как ему казалось, подготовился к нему, но ошибся. То ли годы стали брать свое, то ли слишком сильно и часто штормило, в общем морская болезнь диктовала свои правила.
Жемчужное море бушевало который день подряд, у Верласа не было сил подняться на верхнюю палубу. Зимние шторма всецело овладели водной стихией. Они уже которую неделю кружили на одном месте, пытаясь совладать с восточными ветрами. Ничто не помогало продвинуться хоть сколь-нибудь существенно вперед.