– Но как? Она же тоже брала в руки зеркало, а воли лишились мы!
– Верно, но у ведунов есть и другое средство – противоядие, которое защищает их от собственного детища.
Верлас поднялся из-за стола и принялся наворачивать круги по каюте, пытаясь осознать услышанное и соотнести с тем, что делала посланница Башни. Потом резко остановился и, ткнув пальцем в сторону товарища, разразился:
– Постой! Но она же управляла нами и до того, как мы коснулись зеркала.
Регрон улыбнулся, казалось, сказанное нисколько не смутило его:
– Я не говорю, что Итель пользуется только мазью. Мало ли какие чудесные, но вполне реальные порошки, отвары и прочую гадость можно изготовить. Просто трюк с мазью делает вполне понятным то, как посланница Башни излечила тебя от морской болезни.
Верлас еще какое-то время смотрел на товарища, а потом вернулся и, сев напротив него, заметил:
– А все-таки не зря я тебя взял с собой в это путешествие.
Часть IV Глава 9. Урок второй – Пирамида
Вверх поднимается глыба,
Крепкой рукой создана.
Высится здесь пирамида,
Памятник власти она.
Мелем, по его мнению, в целом неплохо устроился в обители жрецов. Как и много, где еще в этом мире, бывший раб никогда не бывал в Храмовой долине, где находилась религиозная столица двух держав – Гралии и Островной Гралии. Гарлион жрецов располагался в сердце долины. Далеко не любой смертный мог сюда беспрепятственно попасть. Многое зависело от целей посещения Башни Драхмаала. Так, паломники могли без особых проблем попасть в гарлион жрецов, главное, чтобы намерения гостя оказались не лживыми, иначе..., ничего хорошего в общем. Храмовая долина находилась в неглубокой низменности, которую рассекали несколько мелких речушек.
Гарлион жрецов не имел стен, как обычные гарлионы. Вся территория гарлиона Драхмаал была занята множеством храмов и прилегающих к ним домов, где жили местные обитатели. Гарлионом жрецов управлял совет старейшин, но местные жители чаще называли совет просто – Башня Драхмаала или Башня. Все потому, что старейшины правили из высокой, сооруженной из угольно-черных камней, самой высокой башни Храмовой долины, возвышающейся на многие и многие десятки локтей над землей. В ясную погоду ее шпиль можно было разглядеть даже от моста через Анарикор.
Мелема поселили в небольшом домике, что прирос одной из своих каменных стен к храму бога рек и озер Дай О’За, отсюда было далековато идти до черной башни, где жил Летлиоликан. К счастью, все дни, что Никто провел в гарлионе жрецов, его никто не беспокоил. Все это время он хорошо ел, о чем заботились рабы, спал и гулял за пределами гарлиона в сопровождении пары молчаливых немиторов, которых Летлиоликан приставил к нему для охраны. Стража менялась трижды за день, и, как казалось бывшему рабу, каждый раз это были новые люди. Шлемы скрывали их лица, и поэтому однозначно что-то о них сказать было делом не из простых.
Мелему выдали новые чистые одежды, уже дважды водили в бани, подстригли его у местного мастера ножниц и бритв. Теперь он стал выглядеть совсем иначе. И если, преобразившись после знатной помывки, что несколько недель назад организовала Итель, Никто почувствовал себя человеком, то сейчас ему стало ведомо ощущение, что значит быть далеко «не последним человеком». С каждым днем он все больше и больше преображался. Богатая, расшитая серебряными нитями одежда для дома и густые меха уличных обновок, уважительное отношение со стороны рабов и его охраны меняли мироощущение Мелема. Прогуливаясь по улицам гарлиона Драхмаал в первый из дней, бывший раб боялся поднять глаза от земли. Ему казалось, что стоит посмотреть на людей, как тут же услышит упрек или оскорбление. Но этого не случилось, когда он все-таки рискнул это сделать. Сначала он украдкой поглядывал исподлобья по сторонам, на второй день осмелился смотреть на мир прямо, а к третьему, сам того не замечая, приподнял подбородок, чувствуя свое незримое превосходство над другими. Люди же, увидев Мелема и его свиту, все чаще опускали глаза, как совсем недавно делал Никто. Бывший раб теперь воспринимал отношение к себе других, как само собой разумеющееся.
«Во истину, человека встречают только по одежке, и никак больше, – в ночной тишине, нежась на мягкой пуховой перине, лежащей на его личной кровати, размышлял Мелем. – Пожалуй, не так-то и плохо быть уважаемым человеком, тем более как мало, по сути, для этого надо».