Его тяготило только одно – вопрос, ответ на который ему был неведом: чем ему придется заплатить за все это? Сомнительным было, что свалившееся на него добро дано ему за просто так. Эти мысли пугали его, превращали в маленького мышонка, который оказался на открытом пространстве, где негде скрыться от опасностей. Так, с тягостными мыслями Никто, ставший в раз важной особой, погружался в тревожный сон без сновидений.
Но ночи миновали одна за другой, и страхи с приходом света Ченезара отступали прочь. Ежедневно утром и вечером к нему заходили лекари, которые постоянно осматривали его и то поили чем-то, то заставляли есть какие-то странные горькие порошки. Первую половину второго из дней пребывания Никто в Храмовой долине ему пришлось узнать, что такое лечение зубов. После чего он лишился трех из них, а на их месте, как и там, где недоставало еще четырех их собратьев, лекарь чудесным образом вставил новые зубы. Процедуры были болезненными, но терпимыми.
У Никто сложилось странное ощущение, что для всех как-то сразу стало важно его здоровье. Именно об этом с ним всю дорогу в Храмовую долину говорил Летлиоликан, уже в пути пытаясь при помощи каких-то снадобий поправить самочувствие бывшего раба.
После того как один из лекарей облил Никто какой-то приятно пахнувшей жидкостью, все еще имевшиеся у Мелема вши да гниды разом куда-то подевались. От кремов и мазей зарубцевались порезы, гнойники и прочие раны на коже, прошел периодически докучавший его зуд, губка из пензы очистила огрубевшую кожу на ногах и руках.
Еда, лечение, отдых – все это было замечательно, но более всего бывшего раба радовало то, что Итель, как и кто-либо еще, перестали его спрашивать о каури. К слову, свою спутницу за прошедшие дни он не видел ни разу. Могло так статься, что она вовсе уехала куда-нибудь, ведь Летлиоликан обещал ей некое новое поручение.
Жители Храмовой долины были не очень-то разговорчивы с чужаками, даже такими уважаемыми, как Мелем. Жизни их не особо отличалась от жизни обычных людей в крупном гарлионе, только с оговоркой, что они жили и беспрекословно подчинялись жрецам, да детей тут было немного. Вернее, они были, но на улицу без особой надобности нос не высовывали.
Но счастье не может длиться вечно. На утро очередного дня его довольно рано разбудили немиторы и сообщили, что ему необходимо немедленно прибыть в Башню жрецов. Мелем не успел еще продрать глаза, но услышанная новость быстро пробудила его.
«Ясно, наверное, снова меня будут спрашивать о том проклятом каури, да только вряд ли я им чего нового расскажу. Ну почему ж хорошее так быстро кончается, а всякая гадость, это – милости прошу, будет тянуться до нескончаемости!»
Но причитать было бессмысленно, Мелем вновь почувствовал свою беспомощность перед роком судьбы и волей неведомых ему сил. Собравшись в путь, он задержался на пороге ставшего родным дома, окинув прощальным взглядом его просторный холл, будучи не уверенным, что точно вернется сюда, после чего резко отвернулся и вышел на улицу.
Собственно, возле Башни Драхмаала ему бывать еще не доводилось, и путь к ней был не так-то и близок. Процессия миновала ставшие знакомыми храмы: бога морей Тоанорана, стены которого вздымались к небесам, как морские валы, а крыши украшали остроконечные башенки и шпили, богини ветра Артон, чье святилище будто парило над землей, поддерживаемое на высоте десятком закрученных в спираль столпов, богини лета Велании, ее домом был лиственный сад, потерявший свой зеленый наряд, а единственной постройкой являлся приземистый, но очень широкий купол, вросший в землю.
Дальше ноги Мелема, следовавшего за немиторами по мостовой, мощеной каким-то странным черным и гладким камнем, не имевшим стыков, вынесли его на площадь. Тут было множество лавок и мастерских, снабжающих близлежащие окрестности гарлиона жрецов различным товаром. Но главное, что тут имелось – это бани. Три разных вида бань. Они располагались в центре площади и образовывали трехлучевую звезду. Здания были выложены из красного кирпича, над ними возвышались несколько рядов чернеющих труб, из которых периодически валил серый или белый дым. В одной из них был сухой пар, а все вокруг было отделано деревом, в другой – влажный пар, а стены, пол, лавки – все вокруг было из мрамора. В последней из этих двух Мелему понравилось больше, его привлекали три бассейна, два из которых были с теплой водой, в которой так приятно было понежиться, а один – с холодной, что отменно освежала. В третьей бане бывшему рабу побывать не довелось, что сейчас, когда могла наступить расплата за хорошие деньки, казалось таким несправедливым.