Жрец подошел к окну, сделанному из единого, без швов монолитного стекла, и подозвал к себе Никто.
– Не бойся, не упадешь. Пришло время привыкать и к высоте.
Без особого желания Мелем подошел к жрецу, с опаской поглядывая вниз. Оказавшись возле края, у него тут же закружилась голова, и он рухнул на колени. Сердце трепетало. Он зажмурился, а потом, робко приоткрыв глаза, взглянул за край. И поспешил перевести взгляд вдаль. Ориентация вернулась к нему. Сердце замерло, дыхание перехватило. Увиденное потрясло человека, привыкшего смотреть себе под ноги. С края бездны красоты Гралии завораживали куда сильнее, чем из глубины малого зала.
– Великолепно, – выдохнув, восхитился бывший раб.
– Да, – протянул жрец, положив свою руку на плечо Мелема, – и все это будет твое, как и много что еще, чего не видно из этого окна.
– Мое? – опешив от услышанного, спросил бывший раб.
Жрец не ответил, а по стенам малого зала прокатился холодящий душу надменный хохот, на излете обретший нотки обреченной безысходности.
Жрец оборвал смех, смолк и с легким пренебрежением взглянул на бывшего раба, после чего больно стиснул его плечо и, не прикладывая особых усилий, практически как тряпичную куклу, поднял Мелема, поставив на ноги возле себя, и отпустил свою стальную хватку. Бывший раб сразу же сделал шаг назад, чтобы оказаться подальше от края бездны, провожаемый пренебрежительной ухмылкой Летлиоликана.
«Откуда у него такая сила? – дивился Никто, потирая плечо, на котором неминуемо должен был появиться большой синяк. – Глядя на него, и не скажешь, что силач».
– Все будет твое, только внимательно слушай меня и запоминай.
– Да, я слушаю, слушаю, – поспешил уверить в своем усердии жреца Мелем, хотя по большому счету чего-то особенно важного ему услышать пока не пришлось. – И все запоминаю.
Летлиоликан ухмыльнулся:
– Посмотрим, посмотрим.
Жрец задумчиво посмотрел вдаль. На западе, у самых хребтов Твалирона, тучи, застилавшие с утра все небо, прорвали лучи Ченезара, открывая колодца, наполненные небесной синевой. Хозяин и гость стояли какое-то время, устремив взгляды к горизонту. О чем думал жрец, Мелем не имел никакого представления, этот человек был для него закрытой книгой. Сам же Никто просто любовался грандиозным действом, открывшемся его взору с высоты птичьего полета. Разве мог маленький человечек, привыкший все больше пялиться себе под ноги, хотя бы помыслить, что ему доведется побывать в Башне Драхмаала и видеть такое.
Летлиоликан, не глядя на собеседника, начал говорить, и хотя Никто понимал значение далеко не всех слов, но изо всех сил старался вникнуть в смысл услышанного:
– Человек – парадоксальное, удивительное существо. С одной стороны, он венец творения – с другой, обычное животное, движимое инстинктами. Жизнь большинства людей – это бесконечная суета, увлеченное следование стереотипам поведения, правилам, которые созданы обществом, его воспитавшим. Почти всем им и невдомек, на что они способны, что кроется внутри них, скованное путами бренного тела. Есть маленькая толика среди людей, которые лишь догадываются или хоть что-то знают о скрытом в человеке. У этих сведущих есть ключ в руках, которым можно открыть двери познания. Но и они ограничены в своих возможностях, близоруки в устремлениях, что движут ими. Среди сведущих имеется мизерная группа знающих-ищущих, которые действительно стремятся к стоящим целям. И среди этих последних иногда появляются избранные, которые получают один-единственный шанс на то, чтобы попытаться оседлать вечность, стать божеством во плоти или пасть в смертельной схватке с тем, кто назывался божеством в прошлом и вызывается из забвения. В итоге поединка явится новый властелин или переродится старый. Он получит силы управлять определенной стихией, страстью, право соперничать с другими божествами за абсолютную власть, чтобы вознестись и стать первым среди великих мира сего.
Жрец оторвал взгляд от гор и с обидой поглядел на гостя.
– Башня Драхмаала подготовила избранного, но судьба распорядилась так, что его тело погибло, но он успел передать тебе свою силу, но, видно, не смог перейти в твое тело. Какая злая шутка. Теперь тебе, маленькому ничтожному человечку, предстоит идти по его пути.
Слова жреца пугали Мелема.