Вот музыка стихла, и было объявлено то, что заставило присутствующих в зале замереть, кого в растерянности, а кого в недоумении, были и те, у кого в душе воспылал праведный гнев, но роптать никто из них не решился, свежа была память о бойне на площади Правосудия.
Фелил О’Луг торжественным голосом сообщил о воле правителя, рассказав сначала о муках выбора последнего, который был ослеплен красотой наипрекраснейших и все же выбрал для себя единственную:
– … великий гарл Алеан Леоран дает свое обещание Лите Леоват. Да здравствует господин и госпожа, царь и царица Гралии!
Потом было объявлено еще много решений правителя, но они касались все больше отдельных высокородных, кому-то давали новые земли, кого-то назначали на новую должность, только эти новости казались ничтожными по сравнению с оглашением выбора своей избранницы Алеаном Леораном. Голос Фелила О’Луга просто тонул в гуле, исходившем от сборища людей, находящихся в залах дворца, и ничто не могло их успокоить. Ничто, что могло быть применено здесь и сейчас в отношении высокородных.
Несмотря на всплеснувшуюся в виде хора людских голосов бурю эмоций, разных по своему происхождению, но все более радостных, Таск чудом сумел расслышать об очень важном указе, который был уж точно не менее значим, чем обещание Лите Леоват. Это распоряжение об утверждении решения Теберона Керия об освобождении рабов, участвующих в походе в Западную пустыню, и принятии их на службу в регулярную армию Гралии и подписании с ними договора, как со свободными вольнонаемными людьми. Данная новость прозвучала для Таска как гром среди ясного неба, хотя полугласно об этом судачили многие и даже объявлялось, но не так во всеуслышание перед высокородными столицы. Гарл мог аннулировать приказ Керия, ведь тот умер. Алеан поступил иначе, что, как рассудил Саваат, в условиях обострения гражданского противостояния могло сыграть правителю на руку.
Таск не спешил с кем-то что-то обсуждать, а пробравшись поближе к оглашавшему распоряжения великого гарла Гралии, внимательно слушал. И он был прав, что так поступил. Последний из приказов давал немало пищи для размышления. В последнем официальном заявлении было провозглашено – т’больцы, что были отправлены преследовать остатки мятежников, призваны обратно в столицу.
«Что за бред! – про себя возмутился Саваат. – Если так пойдет и дальше, то, может, сразу отдать Гралию на разграбление? Сейчас мятежники перезимуют, разоряя владения гарлионов Грилот и Саури, ведь есть им что-то надо, а к лету опять соберутся с силами и вновь пойдут на столицу. Ничего не понимаю, что тут творится, ровным счетом ничего».
Часть IV Глава 11. Урок третий – понимай
Жизнь несложная штука – родился, до смерти живи.
Жизни проста наука – иди по прямому пути.
Слушай, что кто-то бормочет, в слове найдешь ты ответ.
Ведь то, что сердце тревожит, ни для кого не секрет.
Помни, что где-то узнаешь, память наш в жизни оплот.
Думай, ведь мыслящий взыщет с дела любого доход.
Жизнь несложная штука – родился, до смерти живи.
Жизни проста наука – иди по прямому пути.
После памятной игры в «Пирамиду» жизнь Мелема сильно переменилась. Он стал задумываться над тем, о чем никогда не думал, начал замечать то, на что никогда не обращал внимания. Неожиданно для себя Никто обнаружил, что умеет и знает разное такое, чего раньше точно не знал и не умел. Иногда стоило задуматься о чем-то и ответ просто, как по волшебству, возникал в сознании. Да, это было не всегда, но, когда свершалось, зачастую пугало бывшего раба. И самым странным и страшным для него открытием стало то, что мир не просто не такой, каким он его воспринимал ранее, а совсем-совсем другой.
Впервые он явственно ощутил это пару дней назад. Мелем шел по дороге в Башню, чтобы еще раз встретиться с Летлиоликаном, проходя теперь уже знакомым путем, который перестал пугать его, и неожиданно ему захотелось остановиться и рассмотреть очередной храм. Это был дом Ченезара, божества, что каждый день мог видеть воочию каждый. Он поднимался над землей утром и спускался под землю вечером, весь день проводя с людьми. Его храм состоял из трех колоссального размера шаров, два из них покоились на земле, а третий лежал, опирая на вершины своих собратьев. Мелем никогда не бывал в этом храме да и других немногочисленных домах Ченезара в Гралии, так как этот бог почитался все больше в Островной Гралии. Тем более странным казался интерес, проявленный им к этой постройке. Немиторы, видя, что их подопечный встал как вкопанный, немного растерялись, не зная, как быть, ведь Мелем был необычным гостем в гарлионе жрецов. Никто же, не отрываясь, таращился на верхний шар, символизирующий полуденного Ченезара. И тут его внезапно осенило, что Ченезар, смотрящий на людей с неба, – это не божество, а часть неживой природы, огромный костер в небесах. Такая картина могла хоть как-то уложиться в разуме, по сути, очень и очень «темного» человека, настоящие истины – что есть небесное светило – были слишком сложны, чтобы их понять как-то по иначе.