Глаза совершенно не хотелось открывать, и Мелем погрузился в сон.
Утром в комнате кроме него самого никого не оказалось. Хворь как рукой сняло, но тягостное знание осталось с ним. Как и немиторы, охранявшие его дом снаружи.
«Выходит, если над головой нет никакого Ченезара бога, а просто горит костер, то как такое может быть возможно, почему он не падает на головы людей? Ух. Знать не хочу, но точно это костер, то есть не живое существо, выходит, этого бога нет! А раз так, то может статься, что и других богов нет!»
От этих мыслей голова шла кругом, и Мелем спешил подумать о чем-то еще. Но новые мысли вели рождение новых знаний, которые терзали его с новой силой. Тогда он принялся думать о людях – жреце и Итель, своем бывшем хозяине Неге Леониде, других его рабах и свободных людях, окружавших Никто, что хотя бы раз делали ему добро, думать о псе Корноухе. Воспоминания немного успокаивали его, замещали собой неприятные мысли, которые роились как осы в его голове. С каждым из людей, о которых думал бывший раб, у него были связаны разные воспоминания, но хорошие лучше вспоминались. Мелем не помнил своих родителей. Неожиданно для себя он осознал – тех мужчин, что были старше его и делали для него добро, Мелем воспринимал как собирательный образ своего отца. Такой же образ был и у его матери. А Корноух, его пес, был его единственным настоящим другом.
«Какое же ты ничтожество! – в сердцах упрекал себя Мелем. – У тебя даже друг и тот не человек, а пес. Никому то ты в этом мире не нужен, даже родители, скорее всего, отказались от тебя».
И боль новой волной накрывала его. Но боль была не так страшна, как безумие, охватившее его днем ранее на площади, у храма бога, которого не существовало, в гарлионе жрецов, возведших лживую правду в ранг великого служения.
За окном был ясный день, луч светила заглянул в печальную обитель бывшего раба. И мир одномоментно изменился. Все вокруг словно засияло изнутри. И это было странно. Нет, не свет, что шел с улицы, а идущий из предметов.
Бывший раб подошел к небольшому столу и принялся разглядывать свечение, исходящее из него. Оно было мерцающим и имело зеленовато-желтоватый оттенок. Чем дольше Мелем всматривался, тем явственнее вместе со свечением начинал слышать какой-то певучий голос, рассказывающий в песне о своей судьбе. Рассказчик жаловался, что вольная жизнь сменилась заточением. Раньше он рос на свободе, а сейчас стоит почти всегда в темной комнате, ему так не хватает света Ченезара.
Мелем неожиданно понял, что это стол рассказывает о себе, о том, что был деревом и рос на свободе, а нынче его жалкие останки томятся в этом доме. Никто отскочил от объекта своего изучения как ошпаренный. Сразу же голос умолк.
– Я безумен! – отчаянно выкрикнул Мелем. – Я сошел с ума!
– Вовсе нет, друг мой! – донесся откуда-то из-за спины бывшего раба голос Летлиоликана.
Мелем подскочил от неожиданности и, обернувшись, уставился на жреца, который неведомым для него образом оказался в его доме. Вместе со жрецом была и Итель, как всегда прекрасная и недосягаемая. Предметы, между тем, вновь обрели обычный вид, не излучали внутреннего света и, к счастью, перестали говорить.
– Не волнуйся и не бойся, – успокоил его Летлиоликан. – Мы всего лишь зашли через открытую дверь, а ты так был увлечен, что не заметил нас.
Жрец сделал шаг навстречу бывшему рабу, продолжая говорить:
– Итель и немиторы рассказали мне о твоем недуге, и я решил тебя навестить и, как видишь пришел не один. Вижу, ты наконец-то начинаешь пробовать видеть сам. Ты меняешься, что неизбежно. Силы вырываются из тебя наружу. Это пугает тебя. Но это не безумие, это настоящий, реальные мир. Я здесь, чтобы помочь тебе понять, разобраться в происходящем. Ты же не откажешься от помощи?
Мелем кивнул в ответ, понимая, что действительно не справится со всем самостоятельно. Глупым было бы отказываться от помощи. Жрец предложил сесть всем за стол, что они и сделали, правда, Мелем проследовал к своему месту не без опаски, с тревогой поглядывая на деревянную мебель.
– Тебе наверняка интересно, что с тобой происходит, почему предметы знакомого для тебя мира начинают странно вести себя? – Хитро улыбаясь, пристально смотря на Мелема, спросил жрец.
– Пожалуй, что да, интересно.
– Чтобы ответить тебе, я должен знать, что тебе кажется странным из видимого теперь тобой.