И тут перед глазами Мелема всплыло новое воспоминание, которое, он мог бы поклясться, не происходило в реальности, но теперь память явственно показывала его ему. Никто увиденное тут же сообщал жрецу. А представил он следующее: мир вновь изменился, предметы стали светиться изнутри, а от жреца и самого Мелема стали тянуться странные разноцветные ленты и нити. Они с каждым мгновением все больше и больше переплетались друг с другом.
«…Появился Корноух. Он рычал и скалился на жреца. Из него тоже исходили ленты. Одна из них – большая красная, шла прямо ко мне. Пес зарычал и вцепился в руку служителя Башни. Жрец не пытался как-то прогнать пса, а только сильнее впился своими пальцами в мою кисть. И тут я ощутил сильный удар в грудь, потом еще и еще раз. Все мои нити, что успели переплестись с нитями жреца, засияли почему-то голубым светом. Корноух отпустил руку жреца и, запрыгнув ему на спину, вцепился в его затылок. Умирающий отпустил мою руку и попытался справиться с псом, но было поздно. Корноух умеет кусаться. Нити ярко вспыхнули, окрасившись синим. Одна из нитей, что исходила от жреца, впилась в ярко-желтую ленту, идущую от живота собаки к земле, и вплелась в нее. Снова вспышка. Ленты, соединившие Корноуха и служителя Башни, окрасились в фиолетовый. Пес отскочил от жреца и обиженно заскулил, стал потирать лапой нос. Израненный жрец дернулся, выгнулся в дугу и поник. Ленты перестали тянуться ко мне или псу, они стали подниматься вверх и колыхаться, как если их опустили под воду. Его глаза больше не светились. Я решил, что жрец умер. Мое тело начало согреваться, в него возвращалось тепло. Пес залаял, подбежал ко мне и стал лизать меня языком. Ленты, исходящие от него, разлетались в разные стороны. Как и мои, они были яркие, но чаще всего красные или желтые, в каждой из них были фиолетовые вкрапления».
– Спасибо, – услышал Никто голос Летлиоликана, голос, который звучал в его голове, рот жреца был на замке. – Итель, ты все поняла?! Сейчас же отправляйся в путь. Во что бы то ни стало разыщи этого Корноуха и немедленно привези сюда.
Мелем открыл глаза. Он потерял почти все свои силы, как будто целый день копал землю или занимался еще какой тяжкой работой. В глазах стоял туман, все вокруг куда-то плыло, бывший раб почти не чувствовал своих рук и ног. Летлиоликан вовремя подхватил его, не дав упасть.
Никто увидел, как Итель уходит из дома опять, видно, она незаметно вернулась в комнату, пока Мелем рассказывал о своих воспоминаниях жрецу, находясь в полузабытьи.
– Ты молодец, Мелем, – подхватив его на руки и с легкостью как пушинку перенеся на кровать, сказал жрец. – Теперь все ясно. Больше ничего не скрывай от меня, ведь помочь тебе смогу только я, твой единственный настоящий друг. Тебе предстоит трудный путь, а в конце ждет награда. Отныне почти все будет зависеть от тебя. Отдыхай, набирайся сил. Завтра мы продолжим твое обучение.
Никто настолько устал, что не смог даже промычать что-то в ответ, а не то чтобы сказать. Как его положил на кровать жрец, так он и погрузился в сон. И как только Мелем пересек черту забытья, жужжащий рой пчел-мыслей отступил от него, давая насладиться абсолютной тишиной.
Часть IV Глава 12. Пир во время чумы
В пьяном угаре пляшут все гости,
Праздник горою идет.
Песня веселая, прелести женщин,
Их завлекли в хоровод.
Славят хозяев, здоровья желают,
Долгих лет жизни сулят.
В пьяном угаре все забывают,
Жизнь прожигают, шутят.
Люди, ликуя, укрылись под саван,
Властвует ночь на дворе.
Но недалеко время прозренья,
Петух возвестил о заре.
Свет разметает сумрака тени,