– Что не надо, Саваат, что не надо? – неосторожным движением смахнув кружку со стола, спросила девушка. – Сколько можно молчать? Сколько? Все время говорят друг другу: «ши-и-и». Ты что говоришь такое? За это можно лишиться всего! А тем, кто правит, плевать. Плевать они хотели на все наши возмущения. Понял ты! Поэтому править должны те, кому не плевать. Вот так.
Внимание разгоряченной толпы как-то разом переключилось на Таска. Выходило, что только он сейчас выступал на стороне великого гарла, даже капитан бросил пару палений в костер обвинений.
Таск сглотнул слюну и заметил:
– Конечно, и я не всем доволен, но что толку от сотрясания воздуха пустыми обвинениями?
И тут же пожалел, что сказал это, потому что началось такое… Почти все повскакивали с мест и стали кто во что горазд бранить Таска, власть, жизнь, погоду, богов, да все подряд. Пьяный бедлам, да и только.
Саваат схватился за голову и поспешил выйти из-за стола, направляясь по направлению к выходу. Калия, заметив, это крикнула ему вслед:
– Беги, беги, трус, ты же всегда бежишь, когда начинает пахнуть жареным! Только не поднимайся наверх, а вали в свою каюту, а то не равен час тебя с палубы волна слижет!
Саваат остановился и повернулся назад, желая что-то сказать в свое оправдание, но, видя десяток глаз, смотрящих на него с ненавистью, понял:
– Слова сейчас не помогут.
И все же он сказал, протягивая к ней руку:
– Калия, это не ты говоришь, это вино. Пойдем со мной. Хватит на сегодня.
В ответ девушка только сверкнула глазами и, подняв подбородок, с презрением посмотрела на него.
Таск, опустил взгляд, отвернулся и шагнул в сторону двери, но опять был вынужден остановиться, так как она его окликнула:
– Предатель!
Потом немного помедлив, добавила:
– И вот еще что, перестань лезть ко мне в постель! Не успел похоронить друга и началось…
Таску нечего было ответить, но хмель ударил и ему в голову, поэтому он развернулся и уверенным шагом направился обратно, ровным счетом не представляя, что сейчас скажет или сделает. Девушка выдвинула в его адрес обвинение, бросающее тень на его высокий род.
Дойти до Калии он не смог, перед ним как из-под земли вырос Терил Негром, который, вытянув правую руку, упер ее ему в грудь и, цокая языком, произнес:
– Э, нет, уважаемый, не видишь, что девушка сказала тебе «нет».
Таск потерял самоконтроль. Не думая о последствиях, он отмахнул руку Терила и ударил его кулаком в челюсть. Но то ли выпитое ослабило Саваата, то ли противник стоял слишком далеко, в общем удар не возымел должного эффекта. Негром лишь слег склонил голову в бок.
– А это ты зря, – заметил он и, ловко орудуя кулаками и локтями, обрушил на Саваата град ударов.
Таск и опомниться не успел, как оказался на полу.
– Вставай трус, вставай! – кричали несколько луженых глоток откуда-то сверху.
Не встать, значит опозорить свое имя.
«Проклятье!» – выругался про себя Таск и, кое-как встав, получил новую порцию сокрушительных ударов в лицо, живот и грудь.
Оказавшись у ног врага, он решил сменить тактику. Саваат, поднимаясь, сделал как бы нырок в сторону врага, пытаясь его свалить с ног. Удача оказалась на его стороне. Таску удалось сбить Терила с ног и тот оказался на полу под ним. Саваат не стал проявлять учтивость и благородство, воспользовавшись преимуществом, начал беспорядочно колошматить Негрома по лицу. Толпа возмущенно заревела. Т’болец, выставив руки, блокировал удары, а потом, выбрав момент, ухватился за руку Таска и каким-то хитрым способом вывернул ее, выйдя на болевой захват. Саваат взвыл от боли, но не желал сдаваться. Теперь уже Таск лежал под Негромом.
– Пришло время извиниться перед высокородной девушкой! – предложил сверху Терил.
Таск нехотя выдавил из себя, перебарывая боль:
– Мне очень жаль Калия, прости.
Но мучения все еще продолжались, видимо, сказанного Негрому было мало. Более того, противник усилил давление. Таску показалось, что он слышит хруст рвущегося сухожилия.
– А-а-а! – завопил Саваат. – Прости, я был не прав.
– И к кому ты больше не подойдешь?