– Я больше никогда не подойду к тебе, Калия!
– Вот это другое дело, – сказал Негром, вставая с поверженного врага.
Таск, ухватившись за поврежденную руку здоровой, боялся ее отпустить, как будто если он это сделает, то она оторвется. Из выкрученной конечности ушли все силы, он сейчас даже пальцев сжать не мог. Внутри все кипело, но Таск понимал, что сейчас ему не справиться с т’больским выскочкой. Толпа вокруг одобрительно гудела, свистела и топала, приветствуя победителя.
«Какой позор», – только и оставалось подытожить Саваату, лицо которого горело огнем, поднять глаза не было никаких сил.
Неуклюже шатаясь, Таск поднялся на ноги. Он все же исподлобья взглянул на ликующих чужих ему высокородных. Его глаза скользнули в сторону Калии. Выражение ее лица было непроницаемым – сжатые губы, строго сдвинутые брови.
«Но хоть не гогочет, как эти гуси. Глядишь, мой позор охладит ее пыл».
Из толпы выступил капитан Фотил, указывая Таску рукой в направлении выхода и приказывая:
– Убирайся! Да поскорей. Была бы моя воля, скормил бы тебя квертам.
Саваат покачал головой, развернулся и выкрикнул:
– Я не предатель и не трус! То, что вы здесь говорите – это предательство и мятеж, будьте вы все прокляты!
Ему в спину со стола полетели соленые помидоры, тарелка с квашеной капустой и пара кружек.
Часть IV Глава 13. Первый шаг
Первый шаг – он робкий и несмелый.
Первый шаг подводит только к делу.
Первый шаг как блин, всегда горелый.
Первый шаг как плод еще неспелый.
Холодные ветра принесли из-за горных хребтов снежные свинцовые тучи. Мелем проснулся рано и, лежа в постели, смотрел в окно. В него заглянул поднимающийся над горизонтом Ченезар, разбросавший своими руками-лучами тучи, придавши им роковой насыщенный цвет. Его борьба за небосвод была недолгой. Тучи совладали с ним, и повалил снег. Сначала пришел черед неспешному танцу больших хлопьев, которые кружились и падали. Потом ветер усилился, сдув налет благородности с белых прелестниц, им на смену пришли мелкие и юрки иглы. Чем сильнее были порывы, тем мельче и злее казались стремящиеся вниз льдинки.
В голове Мелема появилось странное знание, что снежинки – это замерзшие капли дождя, а тучи есть пар, поднявшийся от земли под воздействием тепла.
«Что за глупость, – укорил себя Никто. – Снежинки – не ода, это слуги Марены, богини зимы, чье время сейчас пришло, так как она победила Веланию, богиню лета».
«Богов не существует, – всплыло в ответ утверждение в разуме бывшего раба. – Боги лишь вымысел, возникший из незнания и суеверного страха, а также преклонения перед могучими силами окружающего мира».
– Заткнись же ты наконец, – рассержено предложил себе Никто. – Как же было хорошо ничего не знать!
На его голос в комнату вошел немитор:
– Господин, вы звали?
Мелема смутило обращение к себе как господину, но уже не так, как это было в первые дни его пребывания у жрецов.
– Да какой я господин, я Никто, был и остался им.
Немитор непонимающе посмотрел на него, а потом сообщил, что Летлиоликан приказал, когда гость пробудится, сопроводить его в Башню Драхмаала.
У Мелема не осталось выбора. И, хотя он чувствовал во всем теле усталость, не заставив себя долго ждать, быстро переоделся, наспех позавтракал, выпив стакан теплого молока и проглотив пару пирогов с вишней, подготовившись к долгому пути в обитель жреца.
Уже стоя на пороге, он обернулся и тоскливо окинул взглядом комнату. Ему почему-то подумалось, что он сюда больше не вернется. Поймав свое отражение в зеркале, он не узнал себя. Из отражения на него смотрел пускть все еще очень худощавый, но уже ровно держащий спину мужчина, уверенно смотрящий перед собой печальным взглядом.
– И все равно ты Никто, – оставил за собой последнее слово Мелем, спеша поскорее отправиться в путь.
В этот раз идти пешком не пришлось, перед домом стоял раторк. Один из немиторов учтиво открыл дверь в него, предлагая бывшему рабу войти. Мелем постарался как можно скорее миновать воцарившуюся на улице пургу, оказавшись в прогретом раторке. Печка, делающая зимнюю поездку более приятной, расположилась в задней части хитрой конструкции, под сиденьем. Сбоку у раторка имелась труба, исторгавшая из себя сизый дымок. Мелем тут же уловил знакомый запах горящих березовых полений.