Раторк тронулся. И вместе с движением Никто снова увидел изнанку мира. Предметы стали светиться изнутри, а от его тела исходили ленты. Одна из них выходила из живота и тянулась вдоль земли прямиком к дому, который он только что покинул. Она была ярко-красного цвета.
«Эта лента показывает мою привязанность к чему-либо».
Присмотревшись, он подметил, что еще несколько лент исходят из его живота. Одна тянулась на северо-восток, теряясь где-то вдали. Вторая стремилась на юго-восток, туда, где над гарлионом жрецов возвышалась Башня Драхмаала.
«Это связи с Корноухом и жрецом. А что такое ленты и нити других цветов?»
Получить ответ на этот вопрос он не успел, так как услышал странный голос:
– Не спеши с вопросами, некоторые ответы могут ввести в заблуждение.
Никто вздрогнул и, плотно облокотившись спиной к спинке сиденья, принялся озираться по сторонам. Никого. Немного осмелев, он привстал и, отодвинув занавес, посмотрел в окно, думая, что это обратился к нему немитор, что ехал на коне снаружи, ну или тот, что управлял раторком. Но и тут его ждало разочарование. Всадник, наверное, или уехал вперед, или отстал сзади, а возница вряд ли мог говорить так спокойно и быть при этом услышанным, ведь на улице бушевала снежная метель.
– Просто дыши и задерживай дыхание ненадолго при вдохе и выдохе, – дал знать о себе голос.
Мелем, который в этот момент перестал видеть изнанку мира, снова вздрогнул и поспешил вернуться на свое место, негромко спросив:
– Кто ты?
Ответ не заставил себя долго ждать:
– Я Летлиоликан. Разве ты не узнал меня?
Поерзав, на месте Мелем заметил:
– Ну, если честно, то не особо. А ты где?
В голове раздался приглушенный смешок.
– Считай, что я у тебя в голове. Решил помочь тебе справиться с твоими эмоциями. Твои умения могут быстро сгубить тебя, лишив рассудка. Прежде чем пытаться осознать услышанное, научись преломлять слова, понимать скрытый их смысл. А для этого надо овладеть способностью концентрироваться на чем-то одном. Поэтому поспеши ко мне, я жду тебя, а пока дыши и думай о дыхании, как бы не сбиться. Вдох, задержка, выдох, задержка. И опять, и снова.
Мелем постарался следовать совету жреца, но дыхание сбивалось, и мысли вновь и вновь обуревали его, увлекая в бездны пугающих истин.
К счастью, для начинающего паниковать Мелема ход коней ускорился и довольно скоро Никто оказался снова на зеркальной поверхности площади, в середине которой стояла Башня Драхмаала. Снег не успевал таять. Он успел навалить по щиколотку. Но это было для Мелема нестрашно. На его ногах красовались отличные отделанные мехом кожаные сапоги.
Укрываясь высоким воротом шубы от свирепствовавшего на открытой местности ветра и игл льдинок-снежинок, которые так и метили попасть в лицо бывшего раба, Никто прошел небольшой остаток пути в тени нависшей над ним махины Башни Драхмаала. Как всегда, на пороге его встретил приветливый жрец. Он услужливо помог снять Мелему верхнюю одежду, после чего они проследовали в зал, где находились волшебные круги.
«Это не волшебство, – тут же оспорил его разум. – Это устройства, созданные для переноса в пространстве…»
Мелем принялся дышать, как его учил жрец, но это не очень помогало. Разум продолжал лить на накалившуюся сковороду его сознания ледяную воду, порождая пар-непонимание и шипение-отрицание познанного.
«Умолкни, умолкни, оставь меня», – требовал, просил, молил Никто.
Но знания наваливались на него, как камнепад в горах. То речь шла о каких-то волнах, то о переходе из одного стабильного состояния в другое, с сохранением каких-то свойств. Ужас, да и только!
– Мелем, смотри на меня! Смотри и слушай мой голос!
Внезапно Никто понял, что лежит на полу, а над ним склонился жрец, поднеся к его носу какую-то дурно пахнущую склянку.
Мелем часто заморгал и, приподнявшись на локте, осмотрелся. По всему выходило, что он сам не заметил, как упал. Они находились в какой-то комнате не очень высоко от земли, что можно было понять по виду из окна. В ней имелось много мебели, и это были все больше шкафы с полками, заставленными книгами, несколько столов и стульев, пара-тройка удобных кресел. Одна из стен представляла собой сплошное окно из толстого стекла, такое решение часто встречалось тут. И, к слову, если смотреть на Башню снаружи, то ни одного окна не было видно, ни большого, ни тем более такого вот громадного.