Наемник уставился в непроглядную мглу, не столько пытаясь что-то увидеть, а скорее машинально, таким незамысловатым способом стремясь скоротать оставшиеся ночные часы.
Дощатый корпус «Летящего» тревожно поскрипывал, предчувствуя присутствие некой незримой опасности, что подкарауливала судно где-то совсем рядом. Хотя Верлас и не был моряком, но от торговцев и гордаров знал о том, что Коралловое море вдоль берега изобиловало скалами, которые в зависимости от приливов или отливов то поднимались над водной гладью, то предательски прятались в морской пучине. Для морехода разумнее было удалиться на день пути от суши и спокойно идти по просторному. Только вот преследуемый «Летящим» корабль не искал простых путей, словно чувствуя за собой погоню, он шел там, где было опаснее всего, там, где скоростной преследователь не мог в полную силу реализовать свои возможности.
Дабы ни налететь на скалу, впереди «Летящего» плыла весельная лодка, моряки, сидящие в ней, прощупывали дно длинными шестами, стараясь вовремя найти отмель или скалу.
Преследуемый ими корабль вел явно опытный капитан. Ему удавалось держать отрыв от «Летящего» в полдня пути, и что бы ни делал Корвин, сократить расстояние никак не получалось. Хотя нет. Несколько недель назад, когда беглец затерялся среди замнитурской флотилии, его почти удалось настигнуть, но… Корвин повредил свое зеркало Леокаллы, шторм усилился, опасность подходить к военный кораблям – все сложились воедино, и хитрый проныра оторвался от преследователей.
Ночную тишину вдруг прорезал звон колокола. Наемник вздрогнул от неожиданности. Звон означал, что впереди скалы. От капитанского мостика послышались команды, в воду полетели якоря, немногочисленные расправленные паруса были тут же спущены. Корабль натужно заскрежетал и встал, слегка недовольно покачиваясь из стороны в сторону.
По палубе застучали каблуки, в неверном свете ламп замелькали тени, это к носу спешили несколько членов из команды «Летящего», чтобы разобраться, что там впереди.
Верлас с радостью стал наблюдать за действиями матросов, и это было все лучше, чем погружаться в пучину неразрешимых проблем и сожалений о совершенных поступках. Сначала вернулась лодка, идущая впереди корабля. Моряки доложили старшему помощнику капитана, что по ходу движения гряда скал. Риф протянулся почти на сотню локтей в длину и был втрое больше в ширину. Требовалось сдать назад.
Довольно скоро на корабле стало значительно светлее, были зажжены дополнительные лампы. На воду спустили еще несколько лодок и принялись исследовать море по правому и левому бортам «Летящего», чтобы понять, возможно ли сделать разворот. И уже скоро стало ясно, что это делать сейчас очень рискованно. Скалы полумесяцем огибали «Летящего», кромками уходя в воду. И, как заметил помощник капитана, долговязый, хмурый малый:
– Пока не начнется прилив, не уйдет туман и не наступит день, любые дерганья «Летящего» будут роковой ошибкой. Тут и закончится наше плавание.
Верлас опустил руку на походную сумку, проверяя, на месте ли зеркало Леокаллы. Он хотел поглядеть, где сейчас преследуемый ими корабль, но не решился сделать этого при посторонних. Слишком много чужих глаз было вокруг, а в трюм его как-то не особо тянуло.
Корвина почему-то пока не будили. Все решения по дальнейшему плаванию принимал его помощник. И из его слов было понятно, что до утра они никуда не поплывут. Это означало, что их беглец уйдет от них еще дальше. И это не особо радовало Верласа.
Корабль, освещенный множеством огней, пошатываясь из стороны в сторону, превратился в яркое пятно среди клубящегося вокруг него тумана.
– Ох, не к добру это. Ох, не к добру, – посетовал наемник, глядя по сторонам, пытаясь понять, далеко ли отсюда до берега.
Именно в этот момент он внезапно для себя почувствовал, что его правой ноге стало как-то неестественно тепло, учитывая сырую, далеко не жаркую погоду и ночной час. Наемник быстро понял, что виной тому зеркало, лежащее в сумке, которая висела как раз над его бедром.
«По-видимому, Итель что-то нужно от нас. И это не сулит ничего хорошего, раз она требует о разговоре в неурочный час. Нужно ли будить Регрона? А… Ладно. Приму плохие новости на себя».