Лицо Тирта нависло над ним, он заглядывал в глаза гарла, пытаясь что-то разглядеть. Увиденное заставило лекаря нахмуриться. Он без слов помог гарлу сесть и протянул ему дымящуюся миску с горячим супом.
– Господин, у вас лопнули сосуды в правом глазу. Это очень плохо. Если так пойдет дальше, то, может статься, не попадете вы на свой триумф, а придется мне для вас где-нибудь у дороги соломку расстилать.
Гарл скривил лицо. Головная боль полностью ушла, теперь казалось, что его тело воздушное, легкое, даже, более того, невесомое. Вместе с тем все мышцы обмякли, были неповоротливыми и безвольными. Ему хотелось какой-то колкостью ответить на слова Тирта, но ничего разумного в голове гарла не появлялось. Ахиил бросил пустое занятие и стал, поглядывая по сторонам не спеша есть суп.
Недалеко от костра, возле которого еще недавно дремал гарл, уже был установлен его походный шатер на случай более длительной остановки. Его поверхность украшал традиционный морской орнамент Дебуса. Чуть в стороне от шатра пощипывали траву кони. Приближенные гарла, да и простые члены его отряда старались держаться на расстоянии от хозяина. Не исключением были и два его зерта – Каиль Исил и Ленид Аслор. Первый из них ехал в авангарде отряда и должен был с группой из сорока человек войти в гарлион под видом купцов, для этого у него даже имелись реальные товары. Второй зерт и основные силы должны были сопровождать гарла. Они шли, чтобы присоединиться к армии восставших.
Ахиилу было забавно наблюдать, как кто-нибудь из воинов, вместо того чтобы идти напрямик по своим делам, делал значительный крюк, обходя место отдыха господина, при этом стараясь смотреть в сторону, всячески избегая возможности встретиться взглядом с Киром. «Боятся, – удовлетворенно заметил Ахиил, – значит, уважают и чтут, значит, я прав во всех своих поступках и рука моя крепка. Да не оскудеет рука дающего и поддающего».
– Вы совсем себя не бережете, – сказал Тирт.
– А что, стоит?
Тирт пожал плечами, не глядя в сторону Кира, что-то перемалывая маленькой деревянной ступкой в глиняной чашке.
– Пойми, друг мой, – вновь заговорил гарл. – То, что грядет, очень важно для меня, моего рода, для всей Гралии. Каждому времени свои люди. Грядет время Киров. Неужели ты не понимаешь этого? На гербе моего рода на сером изображен золотой кувшин, из которого сыпятся монеты, каждый Кир должен преумножать этот поток. Больше денег – больше власти.
Тирт оторвался от своего занятия и ответил:
– Понимаю. Я все понимаю. И что вам нужна победа, и что власть, что у вас в руках, преумножится. Но еще я знаю, что в разы возрастут те неотложные дела, те проблемы, которые будут требовать вашего участия. А переживания лишь усугубят ваши боли. И зачем нужна такая власть? Как вы сможете править Гралией со своим недугом?
Гарл грустно улыбнулся.
– А может, и не нужно мне править вовсе. Я покручусь, сколько хватит сил, да и отдам все Каилю, моему наследнику. Он не такой, как я, люди будут его любить. Каиль честный и добрый. Чем более жесток и беспринципен буду я в краткий миг моего правления, тем с большей радостью примут гральцы его как спасение от тирана, как лучик Ченезара сквозь облака в зимнюю пору. Мне осталось немного, Тирт, я это чувствую. Да и ты это знаешь. Так давай лучше не будем об этом говорить.
Суп быстро закончился, и в теле гарла появилась бодрость. Ахиилу захотелось немного размяться. Он встал на ноги и, поправив одежду, направился на прогулку. Тирт что-то хотел сказать ему, но, передумав, просто махнул рукой.
Ахиил шел через лагерь. Люди вставали при его появлении и склоняли головы, выражая свое почтение и покорность. Кир же присматривался, к кому бы придраться. Нет, не из вредности, а потому что так было нужно, нужно показать власть. И его взгляд нашел себе жертву. У одного из небольших костерков зазевался молодой паренек, не поднялся, не заметив Кира. Ахиил немного ускорил шаг, подходя ближе к нему, и с ходу дал пинка раззяве. Парень кубарем полетел вперед, чудом не оказавшись в костре, он распластался возле него на земле.
– Разуй глаза! – пробасил Кир.
Парень, услышав знакомый голос, вскочил и вытянулся по струнке. Его лицо запачкали дерн и грязь, на щеке виднелась легкая ссадина.
– И это воин Дебуса?
Вокруг уже успели появиться зрители. Никто из них не хотел бы оказаться на месте бедняги, но каждый из них был готов поддержать одобрительным возгласом, взглядом или жестом Кира, а при необходимости и принять участие в линчевании.
– Что за внешний вид? – набирал обороты Кир. – Ты свинья, что ли? Раз такой чумазый, значит, свинья. А раз так, то хрюкай!