Лирия растерянно посмотрела на Фенедроппу и, несколько раз моргнув, спросила:
– А как же тогда быть? Что мне теперь делать?
Фернетет позабавила ее реакция. Она испытала от этого даже удовольствие, странное чувство для подобной ситуации. Лирия притягивала к себе, выглядела какой-то беззащитной, ее хотелось обнять и оградить от всех невзгод. Вообще Фенни испытывала к девушке гремучую смесь чувств.
– Да ничего не делать. Радуйся жизни, как только ты умеешь это делать. Займись чем-нибудь интересным. А для мужа устрой что-нибудь необычное, что-то, чего он не ожидает от тебя. В конце концов, заставь его ревновать. Вот увидишь, как сразу все изменится. И если не хочешь себе испортить радость момента, когда он начнет виться вокруг твоей персоны, как шмель над весенним цветком, то не закармливай его на романтических свиданиях, иначе ему будет не до тебя. Конечно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но перенасыщение едой вызывает у него только желание спать, а излишки вина делают его безумным больным животным, в котором нет ничего, что ты так жаждала и искала.
– Так ты думаешь, мою семью никто не сглазил? – задала убийственный вопрос после долгого объяснения Фенедроппы Лирия.
Фернетет решила подшутить над компаньонкой. У нее в детстве был личный опыт общения с человеком, которого обвинили в ведьмовстве, то было давно и неправда, а вот напугать Лирию было великим соблазном.
– Как сказать.
Холодный ветерок налетел невесть откуда. Своим появлением он добавил разговору таинственности, какая присуща, скорее, вечернему времени, нежели утру. От его дуновения мурашки выступили на руках Фенни, да и Лирия поежилась, видимо, уже пожалев, что не надела чего-то потеплее.
Фернетет, понизив голос, продолжала:
– В королевстве, откуда я родом, в козни ведьм верят и стараются от них всячески оградиться.
Лирия, широко открыв глаза, смотрела на Фенедроппу, и если бы не желание Фернетет продолжать свою игру, она бы сейчас рассмеялась от души, но в эту минуту так делать не следовало. Да и потом в этой шутке было далеко не все шуткой. Чтобы испугать человека, нужно три вещи. Первое – особая обстановка. Второе – нужный рассказчик. И третье – обстоятельный заход перед тем, как развернутся роковые события.
– Я помню, как однажды зимой проводила время в охотничьем королевском доме. В Замнитуре зима длинная, особенно в ее северной части, именно там, во многих днях пути от столицы, и находился дом, где мы жили.
Фенни не спешила. Она отпила из чашки чай и лишь потом, видя в глазах Лирии нескрываемое нетерпение и интерес, продолжила:
– Зимой мужчины, как правило, либо бездельничают и удовлетворяют свои темные желания, либо охотятся, иногда затевают военные походы. Летом будет не до этого, нужно заботиться об урожае.
Лирия не выдержала и перебила рассказ Фенедроппы:
– Но это же не о ведьмах. Фенни, ты уходишь в сторону.
Фернетет сморщила нос, но продолжала:
– Не спеши, будут тебе и ведьмы.
Фенедроппе уже не хотелось смеяться, она, как ни странно, тоже начала проникаться таинственностью, которую навевали воспоминания.
– Мы провели в охотничьем доме около трех недель. Отец уже успел поохотиться, пару раз имел интрижки с простолюдинками из близлежащих сел. Матери было не до него. Долгая дорога из столицы подкосила ее здоровье. Она сильно простудилась, и над ней колдовали лекари. Мои братья пропадали на охоте с отцом. А старшие сестры остались в столице королевства, поэтому я была предоставлена сама себе и везде ходила одна.
Лирия непонимающе взглянула на компаньонку и спросила:
– А как же рабы?
Фенедроппа усмехнулась и ответила:
– В Замнитуре нет рабов. Есть только слуги и пленные, но рабов нет, милая.
Лирия удивилась.
– Как-то вечером, зайдя на конюшню, я обратила внимание, что лошади ведут себя неспокойно. Я подошла к стойлу своего коня Медера и хотела погладить его, он же давай бить копытом о деревянные жерди да сторониться моих рук. Когда я его коснулась, то мои ладони оказались сырыми от его пота. Я взяла лампу и подошла посмотреть других лошадей. Они все были «в мыле», будто только что скакали галопом. Мне показалось это странным, и я пошла искать конюха, чтобы обо всем ему рассказать. Но не нашла его. На следующий день за завтраком я узнала, что три жеребца ночью взбесились и, вырвавшись из своих загонов, убежали в лес. Но такое бывает, а вот когда к обеду их растерзанные тела приволокли из чащи обратно, стало жутковато. Взрослые говорили о волках, но волки едят свои жертвы, а не бросают, разорвав на части.