– А тут у нас мех из Замнитура. Изделия из него более тяжелые по весу, но нисколько не грубые. Смотрите, насколько густой мех и какой длинный. Вот этот – от королевской кошки, смертоносное существо, но в равной степени и прекрасное. Да что я вам рассказываю, ведь вы же родом из Замнитура.
Молодой человек бросил очень откровенный взгляд в сторону Фенни, что немного смутило ее. «И как он только не боится, – подумалось ей, – ведь рядом со мной «золотые псы». Они не только хранители моей жизни, но и блюстители целомудренности».
Юноша все говорил и говорил, а Фенни не могла оторвать взгляда от его крепкого мускулистого тела, что проглядывало сквозь молочного цвета облегающую рубашку.
– Подумать только, – тихонько шепнула Фенни на ухо своей компаньонке, – ни капли жира. Разве в природе встречается такое?
Женщины засмеялись, чем нисколько не смутили их внимательного сопровождающего. Смотрины продолжались, и перед ними открыл свои просторы очередной великолепный зал. Все его стены были увешаны множеством зеркал, которые создавали впечатление, что он в десятки раз больше, чем был на самом деле. Под потолком расположилась огромных размеров хрустальная люстра, закрепленная на сверкающей позолотой цепи. Потолок имел куполообразную форму. От его основания до самого пола свисали ковры красно-зеленого цвета с орнаментом, что был присущ горским народам. Он символизировал плодородие. Но самым «пикантным» и самым привлекающим к себе внимание были окна. В оконные проемы рука искусного мастера вставила цветные мозаики, изображавшие сцены грехопадения первых людей. Это заставило Фенни несколько дольше задержать на них свой взгляд. Из меха в зале почти ничего не было, но в его центре радовали глаз платья, украшенные драгоценными камнями.
– А это наш примерочный зал. Тут за некоторыми зеркалами имеются примерочные комнаты. Эти платья являются нашими подарками для покупателей. Они вытканы из нежнейшего шелка и украшены в зависимости от цвета в тон им янтарем, яшмой, малахитом, жемчугом, изумрудами и другими камнями.
Фенедроппа уловила, как юноша и Лирия обменялись взглядами. Она испытала легкое чувство ревности, как будто ее чем-то обделили.
– Может быть, вы хотите что-то примерить?
Лирия вопросительно посмотрела на Фернетет, облизнув губы, и Фенни поняла, что сейчас ее ожидает что-то интересное. Она почувствовала себя совсем юной девушкой, которая вовлечена в какую-то хитрую и очень волнительную игру.
– Почему бы и нет, – легко согласилась Фенни, потом, обращаясь к следующим за ней «псам», – я желаю, чтобы вы немедленно принесли мне вина и фруктов, думаю, примерка затянется. А Лирии…
– Мне только воды.
На лице компаньонки читалось нетерпение, и это все больше и больше интриговало Фенни, заставляло фантазию буйствовать, рисовать самые неожиданные и желанные продолжения.
– И оставайтесь в соседнем зале. Идите же.
«Псы» с некоторой неохотой удалились, оставив свою хозяйку, Лирию и молодого продавца.
– Итак, – уточнил юноша, – с чего желаете начать?
Лирия, взяв под руку Фенни и подмигнув ей, сказала парню:
– Принеси что-то на свой вкус, а там разберемся.
Юноша подошел к одному из зеркал и, наступив на одну из плиток в полу, задействовал неведомый механизм, заставивший зеркальную дверь открыться. За ней следовал небольшой узкий коридор, который завершался уютной комнаткой со столиком посредине и большим полукруглым диваном, заваленным подушками.
– Располагайтесь поудобнее, – сверкнув глазами, негромко проронил он. – Я не заставлю вас долго ждать.
Лирия потянула за собой Фенни, не давая ей опомниться.
– Я угощаю, – промурлыкала девушка.
Вот они оказались в комнате. Тут же женщин окутал полумрак. Свет проникал внутрь из зеркального зала и от нескольких масляных ламп, которые расположились по периметру помещения, спрятанные в небольших нишах. Их можно было вынуть и поставить на стол, тогда бы стало довольно светло, но можно было оставить так, как есть. Фенни почему-то совсем не хотелось лишнего света. Ее тело сейчас трепетало в предвкушении чего-то сладкого и необычного.
– Его зовут Карон, – шепнула Лирия. – Он умеет хранить секреты.
Фенедроппа хотела бы что-нибудь ответить, но слова сейчас потеряли для нее смысл. Разум, что так крепко контролировал ее тело в столице, рядом с сыном, на бесконечных церемониях, советах, выходах, просто отключился. В голове как птица в клетке билась только одна мысль: «Быстрее бы пришел этот Карон».