Тин поднялась с кресла. Она больше не могла владеть собой.
— Прошу вас, не спрашивайте об этом, — воскликнула она раздраженно.
Ган, смешавшись, встал.
— Извините, пожалуйста. Я не знал, что… — он неуверенно замолчал. — Я, пожалуй, пойду.
Джор также встал. Лицо его побледнело.
— Это я должен извиниться, — сказал он изменившимся голосом.
— Мне не следовало заводить разговор… — начал репортер и снова не договорил. — До свидания.
— До свидания, — тихо сказал Джор. — Вы к нам приходите еще… Через несколько дней…
Тин проводила гостя до дверей.
— Мне очень жаль, — еще раз сказал Ган.
— Извините нас, — ответила Тин и вдруг порывисто схватила Гана за руку: — Теперь я хочу задать вам один вопрос. Но только ответьте со всей откровенностью.
— Обещаю.
— Слышали вы о супружеской паре, которая распалась и которую снова соединил Алл?
— Слышал.
— Это мы?
— Нет. Кажется, нет, — с удивлением ответил репортер и во второй раз за этот вечер почувствовал, что совершил какую-то страшную ошибку…
IV
На следующий день, возвращаясь из Вероны в Сидней, Тин напрасно ждала звонка от Джора. Из упрямства она решила, что сама не станет ему звонить. И хотя по мере приближения к Земле она нервничала все больше, решения своего не изменила. Однако, к ее удивлению и радости, серебристый ионтер СМ-37 218 ожидал на крыше автолокационной станции. Джор был сердечнее обычного. Он начал объяснять, почему не позвонил через центральный пункт связи порта ТКР, как будто это было его обязанностью.
— Я все утро рисовал. Потом мне пришлось полететь на строительство Радужного Дворца, и я смог вырваться только перед самым приземлением твоей ракеты, — говорил он, заглядывая ей в глаза. — После выхода на посадку звонить нельзя, так что…
В мастерской Тин застала еще больший беспорядок, чем обычно. Эскизов на полу стало, наверное, вдвое больше. Смелые и необычные по своему стилю и сочетанию красок, они поражали взгляд каким-то сумасшедшим и в то же время чарующим танцевальным ритмом. Не было недостатка и в новых набросках головки девушки с пляжа, как включенных в эскизы композиции, так и выполненных на отдельных рисунках. Внимание Тин привлекли две работы, изображающие обнаженную женскую фигуру.
— Я вижу, сегодня ты опять рисовал эту девушку, — бросила она с показным безразличием.
— Да, я пригласил ее в мастерскую.
— Так она была здесь?
— Но ведь не мог же я заставить ее позировать мне голой на пляже, в общественном месте, — ответил он со смехом.
— Ну да, — кивнула она в задумчивости.
Больше она не возвращалась к этой теме и лишь утром, перед самым отлетом, когда он поцеловал ее на прощание, сказала с мягким упреком:
— Не приводи эту девушку в наш дом.
Он был поражен.
— Почему?
— Я прошу тебя об этом, — коротко ответила она и сбежала по лестнице в стартовый туннель.
Этот день был, наверное, самым тяжелым во всей ее шестимесячной новой жизни.
Как накануне, Джор не позвонил. Правда, он встретил ее в порту, но на этот раз ни словом не обмолвился о своих утренних занятиях.
Несмотря на его старание говорить теплым, спокойным тоном, Тин ощущала в голосе Джора какое-то беспокойство. Дома он показал ей несколько новых красочных проектов, развивающих вчерашнюю тему.
— Рисовал ты сегодня эту девушку? — не могла удержаться от вопроса Тин. Он смешался, как мальчик, пойманный на месте преступления.
— Рисовал, — пробормотал он после паузы.
— Она была здесь?
— Нет. Только на пляже.
— Где эти листы?
Он подошел к шкафу и вынул из папки несколько цветных рисунков. Машинально просматривая их, она видела, что он беспокойно поглядывает на нее.
— Почему ты спрятал от меня эти рисунки? — спросила она с холодным укором. Он мрачно смотрел сквозь стеклянную стену на сверкающий среди зелени корпус жжтера.
— Я боялся, что… ты опять будешь недовольна, — ответил он после продолжительного молчания.
— И то хорошо, — бросила она с иронией.
Он взглянул на нее и неестественно рассмеялся.
— Неужели ты ревнуешь?
— У меня есть на это основания.
— Что ты выдумываешь? Ведь это же только модель!..
— Хотелось бы мне верить тебе.
— Твои опасения смешны! Ведь я гожусь этой девушке в отцы!
— Это ничего не значит! Может быть, именно так началось и тогда…