На борту Омеги Лиза чувствовала себя неловко, поэтому, когда появлялось свободное время, она с большим удовольствием каталась по заброшенным дорогам спутника Земли, неожиданно открыв для себя это занятие очень интересным. Девушка сама не могла точно сказать, почему старалась подолгу не задерживаться на корабле, по крайней мере в одиночку. Возможно, это было связано с непривычной для нее реакцией со стороны окружающих людей. Если на лицах обычных жителей пригородов Грааля, с которыми Лизе приходилось встречаться раньше, при виде мутанта появлялись страх, презрение или нездоровый интерес, то здесь на такое никто не обращал внимания. Она искала проблему в себе, хотя на самом деле последовавших за Генералом людей просто было не удивить стеснительным подростком с немного необычным телом.
Сам Говард все это время занимался подготовкой той части команды, которая станет управлять Омегой под его руководством. Одним из аспектов такой работы являлись собеседования. Вот и сейчас он сидел в небольшой переговорной и ждал Белла, который занимался проверкой маневровых двигателей и не мог быстро подняться с нижней палубы на самый верх огромного корабля. Симон был единственным, кроме самого Алена, кто имел опыт управления в боевых условиях тяжелыми космолетами. Опираясь на это и на личную рекомендацию Серафима, Говард хотел назначить его помощником капитана Омеги, то есть вторым после себя человеком на этом корабле. Но он также знал и о темном прошлом Белла, поэтому решил лично все с ним прояснить, откровенно и без свидетелей.
Послышался приближающийся стук металлической ноги Симона, ритм которого уже многих на корабле заставлял вздрагивать. Вскоре на пороге показался и сам Белл с довольным, но усталым и покрытым щетиной лицом. Его серые глаза смотрели куда-то в пустоту, ведь в мыслях Симон все еще наблюдал за работой инженеров над двигателем. Тем не менее он не забыл поприветствовать Алена.
— Привет, командир. Случилось что-то? Я, если честно, не ожидал вызова.
— Нет, ничего такого. Ты присаживайся. Как идут работы?
Такой ответ напряг Белла, но он все равно начал доклад.
— Каждый двигатель корабля и их системы управления прошли обслуживание. Сейчас заканчивается проверка последних двух маневровых в носовой части. Все детали и узлы с повреждениями заменены на новые, недостатка в запчастях нет. Тяга откалибрована в соответствии с полученными от Гедеона значениями.
— Вижу, ты хорошо разбираешься в космолетах.
— После армии получил профильное образование, и еще мой опыт пилота. Но это достаточно стандартные знания, — пожал плечами Симон.
— Слышал, что ты и тяжелыми кораблями управлял?
— Знаешь, это все похоже на допрос.
— Может быть. Так что на счет кораблей?
— В основном летал на легких десантных космолетах, но какое-то время замещал капитана тяжелой боевой платформы проекта «Пантеон-2А4». Она самодвижущаяся, хоть и очень неповоротливая, так что сойдет за тяжелый корабль.
— Да, я тоже служил на похожей, — улыбнулся Говард. — Но ты, наверное, догадываешься, что мне хотелось поговорить не только об этом.
Симон не спеша закатал рукава, обнажив свои покрытые татуировками предплечья. Правая была исписана рядами имен и фамилий, а левая — наборами букв и цифр.
— Об этом? — холодно спросил Белл.
Ален в ответ только кивнул и продолжил давить на собеседника взглядом.
— Думаешь, я какой-то псих? — совершенно обыденным тоном поинтересовался Симон, словно он получает такие вопросы каждый день.
— Отнюдь. Но выслушать историю о том, как ты попал в Черный ветер, я бы не отказался.
Черный ветер был особым подразделением вооруженных сил Синергиума. Любой, кто совершил не тяжкое преступление в армии, мог заменить заключение на службу там с серьезным сокращением срока. Правда, из-за высокой смертности не многие на это шли.
Симон неосознанно поморщился. Он никогда специально не скрывал своего прошлого, но и вспоминать его не любил. Тем не менее Белл быстро подавил возникшее раздражение, как делал уже в течение очень многих лет. Последний раз, когда он дал волю эмоциям, перевернул всю его жизнь с ног на голову. И именно об этом Симон сейчас и собирался рассказать.
— Я сломал челюсть офицеру-инструктору в академии, где обучался на пилота боевого космолета.