— А подкрепление? Вы же обезопасили спуск кораблей с орбиты.
— Им навязали бой в космосе. Может были и другие причины не торопиться. Точно не знаю, поэтому не хочу наговаривать. Нам же пришлось под огнем отходить к запасной точке эвакуации, при этом потеряв половину бойцов.
— Просто немыслимо.
— Первую группу признали дезертирами, позже удалось арестовать одного из них. Людям из седьмой и восьмой тоже пришлось пробиваться с боем и не без потерь. Четвертая же группа…
Серафим резко умолк. Из памяти всплыли лица его бывших сослуживцев. С тех пор прошло уже двадцать лет, но воспоминания оказались все такими же болезненно яркими. И зачем он только стал бередить старые раны? Впрочем, Стрельцов был не из тех, кто бросает начатое на полпути, и рассказ продолжился.
— Они были большими молодцами. Тоже попытались захватить транспорт, чтобы прийти нам на помощь, но все погибли. В итоге Белый ветер, хоть и успешно выполнил задачу, не досчитался тринадцать человек.
— Теперь понятно, почему ты не любишь это место, — тихо произнес Ален.
У Серафима мелко задрожали руки. Он даже удивился, как новое механическое тело точно повторяло прежнее.
— Именно тогда я чуть не умер. Наш командир — Третий — был тяжело ранен, и мне пришлось нести его на себе. Когда мы уже приближались к точке эвакуации, рядом прошла очередь из пулемета. Пуля сначала прошла через Третьего, мгновенно убив, а потом уже и сквозь меня, повредив правое легкое, ребра и несколько позвонков. Получилось, что командир прикрывал мою спину до последнего, ведь это его тело поглотило большую часть энергии выстрела. Очнулся я уже на борту медицинского транспорта.
— Жаль твоих товарищей, — единственное, что нашел уместным сказать Говард.
Серафим ничего не ответил. Он слишком глубоко погрузился в собственные мысли. Перед глазами снова появились лица погибших. Прошла почти минута, прежде чем Стрельцов снова заговорил.
— А потом была реорганизация армии. Белый ветер, как и многие другие подразделения, расформировали. Я стоял у истоков этого процесса, поэтому смог урвать кусочек от общего пирога.
— Особые операции?
— Да, и все с ними связанное.
— Удивительно, что в столь молодом возрасте твое мнение вообще стали учитывать.
— Скажем так, определенные связи появились у меня еще задолго до армии. Чтобы манипулировать людьми за счет их грязных секретов, ума много не надо, даже ребенок справится.
Последнюю фразу Серафим произнес с горькой усмешкой. У него тоже имелись скелеты в шкафу, заставляющие считать себя конченным мерзавцем. Но вот Говард смотрел на Стрельцова другими глазами. Зная многое о его прошлом, Ален видел в нем и все хорошее. Видел, как Серафим много лет пытается сделать мир хоть чуточку лучше. И видел, что именно сейчас стоит напомнить ему об этом.
— Да, порой ты идешь против правил, но и не выставляешь себя поборником справедливости. Особые операции тоже появились не просто так. Ты решил сам делать грязную работу, чтобы было меньше случайных жертв системы. И это понимаю не только я, уж поверь.
— Спасибо. Больше.
Серафим не знал, что еще сказать. В голове все смешалось, и сформулировать что-то кроме элементарных слов благодарности не получалось. Но он действительно был очень благодарен Говарду за поддержку.
— Может быть, тогда пора закругляться? — поинтересовался Ален, посмотрев на часы. — А то моя встреча с «информатором» уже порядком затянулась.
— Пожалуй, ты прав.
— Надеюсь, у нас еще будет возможность посидеть и поболтать не о работе.
— Сомневаюсь, Говард. Хотя встретимся мы достаточно скоро. Как только Алтер закончит проверку всех своих систем, то отправимся к Нике.
— А это не опасно? Твой новый друг ведь исследовательский корабль.
— Нет, в этом его преимущество. Я уже подвергался воздействию псионного излучения, а Алтеру удалось считать телеметрию с симбионта. Теоретически мы сможем найти источник. Если все получиться, то вы будете точно знать, какие корабли опаснее всего.
Говард сидел с удивленным лицом. Он мало что ожидал от этой встречи, а в итоге получил хоть какое-то решение своей проблемы. Реальный способ спасти множество жизней.
— Хорошо, что ты на самом деле не умер, Серафим.
Отряд Алена погрузился назад в вертолет, пожалуй, даже быстрее, чем высаживался. Уже спустя пару минут Серафим провожал взглядом точку над самыми кронами деревьев. Дождь мощным потоком обдавал искусственное тело, а мокрая одежда холодил бронированную «кожу». Но он не спешил укрыться, намеренно подставляясь под ненастье. Серафим относился к своему чудесному возвращению, как к подарку, ценному и недолговечному. Поэтому ему и хотелось еще раз прочувствовать жизнь, ощутить мир вокруг себя, пусть и через симбионта.