Лязгнул замок, дверь открылась, и человек отодвинулся, давая мне возможность пройти внутрь.
- Ваша комната, Клементия. Располагайтесь.
К моему удивлению, я не заметила ни тени насмешки. Он действительно говорил со мной вежливо, как и подобает при разговоре с достойной леди, а не с потенциальной преступницей. Возможно, от волнения и от страха за свое будущее я не смогла трезво оценить ситуацию, однако постаралась принять ее такой, как она мне показалась изначально.
Комната представляла собой неширокое, но вытянутое помещение, скудно освещенное светом масляной лампы на столе и едва проникающим вечерним светом пасмурных сумерек из зарешеченного окна. Сбоку стола низкая лавка, сколоченная из массивных посеревших от времени досок. Туда устремилась Корси, отряхивая капли дождя с гладкой шерстки и намывая лапку.
Едва я прошла внутрь, дверь с лязгом захлопнулась, однако я не услышала скрежета замка. Оглядевшись в новом месте, я сложила свои вещи в угол и подошла к окну и простояла, глядя на пустую улицу с высоты второго этажа, пока не услышала чьи-то шаги.
- Должно быть, ты замерзла, девочка, - сказал ровным тоном господин Бенедикт и прошел в комнату.
Он нес в руке бутылку спиртного, в другой держал свернутый трубочкой оранжевый плед.
Появление знакомого человека, с которым я каждый день на протяжении трех лет проводила часы за книгами и лекциями, к моему удивлению, порадовало меня. Я хорошо помнила то, что произошло в конюшне накануне, но страх остаться одной среди совершенно чужих людей заставлял мириться с обществом этого человека и даже в какой-то мере стремиться к нему.
Он протянул мне откупоренную емкость вина, и я, молча взяв ее, сделала несколько глотков. Господин Бенедикт выглядел усталым и, если приглядеться, печальным.
- Что же ты наделала, Клементия... Тебя ожидало прекрасное будущее. Ты могла бы...
Я перебила его, не желая слушать о том, что никогда не случится исключительно из-за моей только глупости.
- Могла бы что? Сбежать от жениха и разъезжать по домам господ, обучая их отпрысков?
Мужчина молча смотрел на меня, ожидая продолжения моей мысли. К моему удивлению, спустя несколько секунд я заговорила снова, приободренная напитком в руке.
- Не хотела бы я быть во власти высокородных хозяев. Уж лучше мне было оставаться с Браном в деревне и терпеть его заигрывания с девицами по всей округе. А того, за что меня будут судить, я не совершала.
Я выдохнула, выпив залпом несколько больших глотков, и протянула бутылку инквизитору. Он взял ее и, сделавшись еще печальнее, уселся на скамью и в несколько глотков допил содержимое.
- Не говори глупостей, - сказал он резко. - Зачем же ты сделала это, Клементия? - спросил он меня строго, взгляд его был спокоен и сосредоточен, будто в емкости была вода или травный экстракт.
Я задумалась над вопросом, подбирая слова и стараясь в первую очередь ответить на него самой себе. Мысли начали путаться, и я вдруг вспомнила, что случилось с Пеструшкой, несносную сестрицу, с любезной подачи которой я так и не смогла завести ни одной подруги. С ее же помощью я открыла глаза не слишком легким для самооценки способом на моего жениха. Вспомнила и наши занятия с инквизитором, всякий раз во время которых пальцы болезненно ныли от розг. Он еще спрашивает?
- Каждое наказание было заслужено, Клементия, - проговорил мужчина убедительно. - Каждый удар, нанесенный тебе, ты заслужила. Знала бы ты, какую злость вызывала во мне своими...
Я продемонстрировала вытянутые тонкие пальцы, в некоторых местах исполосованные тонкими розовыми линиями. Учитель вздохнул, но мнения своего не переменил.
- Я видел, что оставляют розги. А также видел, что бывает с провинившимися за меньшее, чем совершала ты. Дисциплина должна поддерживаться на протяжении всего обучения, - он замолчал, а я потеряла веру в то, что рядом со мной находится живой человек, а не воплощение буквы закона или бездушный эталон нравственности.
Однако, он продолжил, едва я успела сделать несколько шагов назад к окну, пошатываясь.
- И все же, я допустил одну ошибку, Клементия. Я не уверен, что ты совершала то, в чем обвиняешься, и склонен верить тебе сейчас даже больше, чем госпоже Берте.