Сравнение с неприятной для меня женщиной больно кольнуло меня, но я постаралась задать правильный вопрос.
- Как же вы думаете судить меня, господин инквизитор? Намерены узнать правду на дознании?
Бутылка звякнула о пол, и учитель тихо рассмеялся.
- Я сам спрошу с тебя все ответы и пойму, лжешь ты или нет.
Воспоминания всплыли в памяти и, ужаснувшись, я спросила дрожащим голосом:
- Будет... очень больно?
Я уже едва контролировала свои движения и, кажется, мужчина тоже с трудом сохранял сидячее на скамье положение. Неужели бутылки вина хватило на то, чтобы опьянить нас обоих? Он лишь пожал плечами.
- Не больнее, чем в ордене, девочка. Если кому и судить тебя, так это мне. Я взял на себя ответственность за твой нравственный облик, за здоровье твоей души, и только мне исправлять ошибки. Я обещаю, что никто из них не приложит к твоему наказанию руку, - горячо заговорил учитель.
Я почувствовала, как теряю равновесие, и соскользнула на лавку рядом с инквизитором. Он приобнял меня, стараясь поймать, и притянул к себе. В его руках было тепло и уютно. А еще вдруг стало отчаянно страшно. Последняя мысль, возникшая в сознании, была отчаянным вопросом - неужели он опоил меня?
Визуализация
Келья в ордене
Глава 13
Из забытья я вынырнула крайне резко. Кажется, я проспала слишком долго даже для себя. Голова гудела, глаза не хотели открываться. Простонав что-то невразумительное, я постаралась вспомнить события прошлого вечера. Мое состояние очень напоминало похмелье, которое я однажды уже испытала на себе после ужина с папиным делловым партнером и его семейством. Как же давно это было...
Я вскочила бы, вмиг припомнив события не только далекого прошлого, но и вчерашнего вечера, если бы двигаться не было так тяжело. Чуть приподнявшись, ощутила боль в висках, и легла обратно, оглядываясь в поисках инквизитора. Кажется, он действительно меня опоил, а еще, судя по расстегнутому спереди платью, воспользовался моим состоянием.
Было отчаянно стыдно и больно от прооизошедшего. Я видела от этого человека столько унижения, но никак не ожидала, что благопристойный вид может оказаться настолько фальшивым. Затравленно оглядевшись, я встретилась с парой холодных глаз, внимательно изучавших меня.
- Вы? - только и смогла прошептать я, лихорадочно застегивая пуговицы.
Мужчина в ответ ухмыльнулся.
- Я. Вы кого-то другого ожидали увидеть, не так ли?
Я сглотнула. Вместо инквизитора напротив меня сидел вчерашний священник, который привел меня в келью. Стало еще более неловко и, кажется, я покраснела.
- Где же господин Бенедикт? - спросила я тихо, стараясь говорить как можно увереннее.
Спокойная улыбка на лице мужчины стала шире, и он едва не пропел:
- У господина Бенедикта появились срочные дела, юная ведьма, и потому он отлучился. Едва ли вы свидетесь снова, да и я очень сомневаюсь, чтобы его порадовала такая возможность. Свое дело он сделал, остальное - за нами. Будем общаться?
Мужчина не двигался с места, но его голос таил в себе угрозу. Мне стало страшно, и я отползла по кровати к стене, на что лишь услышала снисходительный смешок.
- Я ни в чем не виновата, уверяю вас.
Хмыкнув, священник спросил:
- Я так понимаю, Клементия, что сотрудничать ты не желаешь?
Именно в этот момент я поняла, что любая моя фраза, если она не будет признанием своей вины и раскаянием, не вызовет никакого доверия со стороны этого предвзятого человека. Не зная, что сказать, я всхлипнула и отвернулась к стене, не веря происходящему.
- Чем быстрее ты признаешься, тем проще будет нам обоим, пойми. Меньше времени мы потратим, меньше боли ты испытаешь... Даю время до вечера, а после за тобой придут. Там, - он указал куда-то вниз, - тебя будет ждать уже другой разговор. Советую не затягивать с признанием. Господин Бенедикт облегчил нам задачу, так что вопрос твоей вины теперь даже не стоит.
Договорив, человек спокойно поднялся и вышел, заперев дверь на ключ снаружи.
Я не знала, есть ли что-то, что я могу сказать, чтобы меня отпустили. Обвинять инквизитора в том, что он опоил меня, крайне глупо. Вес его лживого слова против моего пойдет исключительно мне во вред.
Посмотрела в окно, за которым город давно проснулся и жил своей жизнью. Люди спешили по своим делам. Дождь давно закончился, и лишь редкие лужи напоминали о вчерашнем.