Выезжай я на вызова к нормальным людям, те, безусловно, узрев такого, с позволения сказать, лекаря, немедленно позвонили бы в полицию. Благо, что родимая клиентура ввиду своего душевного состояния не заострялась на страховидности моей внешности. Одичал-с… В ужасе спешно полетел через две ступеньки за мылом и полотенцем.
Многослойная грязь оттиралась с большими техническими трудностями. Облачившись в почти не ношенный чистый зеленый костюм и кипенно-белый халат, подстригши кривыми и тупыми ножницами бороду, я задумался о том, где бы привести в порядок прическу.
Удалось разрешить и эту проблему. Сжалившись надо мной, золотисто-пушистая сестра-хозяйка в ответ на расспросы извлекла из тумбы стола пару металлических расчесок и длинные ножницы, посмотрев на которые, я пожалел о том, что поторопился терзать свою бороду негодным инструментом, вынутым из медицинского ящика.
Мягкие лапки замерли на секунду над еще не просохшей гривой.
– Как постричь, Шура?
– Давай покороче, на всякий случай.
Парикмахерские принадлежности защелкали и заблестели, вгрызаясь в отросшие космы. Работа спорилась.
– Ну, вот и все, – протянула мне зеркало сестра-хозяйка.
– Ты скажи, барашек наш, сколько шерсти ты нам дашь, – пробормотал я, созерцая на полу кучу волос, пригодную для набивки средних размеров матраца, – не стриги меня пока, дам я шерсти три мешка…
– Надо так понимать, что коробка конфет за тобой?
– И большущая!
– Вообще-то, в городе парикмахерские на каждом углу. Периодически заглядывать туда обойдется тебе дешевле.
Мне ничего более не оставалось, как смущенно удалиться.
Требовалось свершить еще один трудовой подвиг – сдать диспетчерам оформленные наряды на перевозку. С натугой выволочив из шкафа в салоне перевязанную бечевкой кипу, я взвалил было ее себе на горб, но остановился, услышав знакомый голосок:
– Меня тут совсем запугали, говорят, дикая тварь из дикого леса на «Скорую» приперлась и тебе, мол, с ней ездить. Иду смотреть на чудовище может, лучше убежать сразу – и что вижу? Это же просто Шурик!
– Люси! – завопил я обрадованно. – Привет! Ты со мной работать будешь, ура!
– Ну, положим, не я с тобой, а ты со мной, – пробурчала доктор, – не забывай, кто в машине хозяин. Должен же кто-нибудь за тобой доглядывать, а то вечно одно и то ж: не успел без призору остаться, как во что-нибудь да влип либо натворил чего. Невхалюз ты и раздолбай, – заключила Рат ворчливо.
Хоть и пыталась моя начальница продемонстрировать недовольство, в черных бусинках ее глаз светилась искренняя радость встречи. Я сгреб ее, поцеловал крошечный влажный носик, прислонился щекой к пушистой шерстке. Та замерла, нежно прижавшись теплым тельцем к лицу и плотно обвив мое запястье длинным хвостом.
Поясняю всем, кто еще не знает: доктор Люси Рат – мышка.
Ну, не настоящая мышь, конечно, а очень похожее на нее существо. Разумное, естественно, даже слишком. Размер, правда, подкачал. Таких крупных мышей в природе не бывает, а до крысы не доросла.
В свое время нам вместе довелось немало поколесить по здешним дорогам и пережить всякого – хорошего и не особенно. Я настолько привык к ее внешности, что давным-давно воспринимаю ее просто как отличного врача, надежного товарища и – не удивляйтесь – симпатичную женщину, не лишенную, впрочем, известной зловредности характера.
Люси высвободилась из моих объятий, подергала носиком.
– Фу, противный! Весь халат измял!
Спрыгнув на сиденье вездехода, критически изучила меня от макушки до пяток.
– Вижу, к свиданию с дамой ты подготовился как должно. Хвалю. Но вот рубашку надень другую.
– Почему? Она же совсем новая.
– А потому. Бригадные ценности куда девать будешь? В наличествующий на данном одеянии карман не поместятся.
– Наркотики помещаются. Кошелек – тоже.
– Это все фигня. Самая большая драгоценность вовсе другая.
– Какая?
– Доктор.
Пачка перевозочных нарядов толщиной в три кирпича тяжко рухнула на стол, извергнув облако пыли.
Диспетчерская служба, узрев итоги моих трудов, в голос застонала, перемежая жалобы на невозможность переписать все это в журнал перевозок громким чиханием.
Старший диспетчер Лизавета, оскалив шестидюймовые клыки и плотоядно улыбаясь, заявила:
– Ничего, им тоже мало не покажется, – и протянула мне зажатые в острых когтях координаты только что принятого ей вызова.
Патрик, разводя конечностями, как завзятый рыбак после поимки малька кильки, что-то втолковывал начальнице. Углядев листочек в моей руке, он полез в кабину, воткнул на место ключ зажигания. Рат окинула меня быстрым взглядом.
– Переоделся? Добро, поехали.
И, цепляясь коготками за ткань халата, полезла по мне в нагрудный карман.
Глава пятая
За воротами базы, едва перескочив на очередную унылую и разбитую бетонку через трясины, мы притормозили, заслыша в небе быстро приближающийся неровный треск. Вскоре увидели и его источник – странно скособочившийся бело-красный вертолет линейного контроля «Скорой», поминутно клюя носом, заходил по ветру для посадки на крышу станции.
– Чудно он как-то летит, – обратил внимание Патрик, – вконец пилоты перепились, что ли?
– Вроде не водилось за ними такого, – покрутила носом наша мышедоктор, – ну, да все когда-нибудь случается впервые. Ладно, нам-то что за дело? Поехали.
Водитель потянулся к рычагу передач, но в этот момент рация прямо-таки взвыла:
– Психи один-девять, немедленно ответьте Зениту.
Я с ленцой потянул к себе трубку:
– Один-девять слушает, Зенит.
– Где находитесь?
– В двух шагах от ворот.
– Срочный возврат на базу!
– Угу.
– Пауль-Борис один-девять, – надрывался Лизин голос, – как поняли, Зенит? Экстренный возврат!
– Да поняли, поняли. Едем.
Патрик на самом деле уже мучил коробку и сцепление, маневрируя на узкой сухой полосе в попытках развернуть автомобиль, не съезжая в топкую грязь.
– Что еще им надо? – недоумевал он.
– Должно, забыли что-нибудь, – предположил я.
– Что бы?
– Да уж не сомневайтесь, ничего хорошего, – заверила нас начальница.
Вертолет почему-то не сел на крышу базы, предпочитая приземлиться посреди двора. При ближайшем рассмотрении стало ясно почему – на заднем борту и хвосте его торчали рваные лохмотья металла, оторванные попаданием чего-то посерьезнее, чем камень из рогатки. Правая стойка шасси подломилась, отчего аппарат стоял на земле не менее криво, чем летел по воздуху. Часть стекол пилотской кабины мутна от трещин. Схлопотал где-то…
Я не смог подавить в себе подленькую радость при мысли о том, что ремонт винтокрылой машины займет, как пить дать, порядочно времени, и из двух супостатов, отравляющих нам жизнь, по-над головами останется мотаться только один.
Мне до сих пор не приходилось нарываться, но страшных историй о том, как, задержавшись у лавочки купить сигарет, коллеги оставались без половины зарплаты, наслушался немало. Впрочем, по тем же слухам, к нашим дурацким бригадам линейный контроль цепляется значительно меньше. Что с нас взять? Психи – они психи и есть.
Народ, собравшийся вокруг вертолета, гудел, что-то обсуждая. Надо всеми возвышалась массивная фигура старшего врача, приплясывающего от нетерпения.
Узрев наш вездеход, Павел Юрьевич бросился к нему и сунул в окно бумажку:
– Езжай скорее. Тебе по пути. Придурки твои не помрут. Давай, давай.
– Да что там такое?
– Наши в авто попали. Насчет пострадавших неясно – там какой-то конфликт с военными. Контроль заметил это дело с воздуха, хотел разобраться, только им не дали. Видишь, сами чуть ноги унесли. – Он указал на изувеченное оперение вертолета. – Ну, пошел, не задерживайся!