Невдомек ему, бедолаге, сколько запасных отражателей складировано в бункерах военной администрации – и чуть ли не каждый день руки загипнотизированных пленников-зомби сплетают все новые и новые…
Мы успеем уйти. Ну, при везении, еще пара машин. При большом, замечу, везении. На моей стороне – внезапность, а их уже ждать будут. И не с цветами. Честно ли будет посылать Роя на верную смерть ни за что?
А почему, собственно, ни за что? Уйду я, уйдут те, что со мной постараюсь набрать побольше. А прочим – пример будет. Кто умный воспользуется. Кто глупый – не моя вина.
А Рою – что? Я ему не обязан докладывать. В конце концов, когда он мне предлагал идти с ним в паре – я и знать не знал про фабрику отражателей. Почему сейчас знать должен? Он сам себе выбрал путь – никто не толкал.
Хоп. Со своей совестью я столковался. Надо бы и с ублюдком потолковать.
Я сдвинул стекла, отгораживая салон от кабины, сел напротив сумасшедшего маньяка и негромко начал:
– И был мне знак, ниспосланный твоим Хозяином – великим демоном Ада. Рек он мне: «Знай, недостойный, что в мире, где ты влачишь свое существование, лишь один предмет мешает установить царствие мое. Тот предмет – Зеркало. Передай же слова мои слуге моему – верному из верных…»
– Эй, Люсь!
– Что там?
– Мы далеко от базы?
– Не особенно. Миль девять-десять.
– Вели завернуть.
– Для чего?
– Потом объясню. Поверь, позарез надо. Жизненно.
Рат пожала крошечными плечиками и отдала водителю нужные распоряжения.
Бог ли, Хозяин ли маньяка или кто там сегодня вертел моей судьбой оказался ко мне благосклонен. Роя я увидел, едва мы заехали во двор, – он подпирал плечом ствол чахлой скоропомощной яблоньки, покуривая.
Я кубарем выкатился из машины мало что не под ноги ему и ринулся навстречу Тот неторопливо раздавил окурок, гася огонь голыми пальцами, отщелкнул в сторону, приподнял в приветствии ладонь. Прищурился:
– Что, дозрел?
– Не вполне, но есть выход. – Я торопливо выпалил ему свой план.
Рой кривовато усмехнулся:
– На чужом горбу, значит, в рай проехать хочешь. Ну, орел. У самого кишка тонка, так дай другого подставлю. Отвалился от яблони.
– А, черт с тобой. Ты, ясно, скот, но дело сделаем. Обожди чуток, снаряжение соберу. Грузи народ пока.
Я не обиделся. Цель – она порой может оправдать средства. Если кто не пройдет по проложенному мной пути – что ж, я-то успею попасть домой раньше, чем военные нагромоздят новый заслон на пути Ключа.
Кого же мне взять с собой? Так долго я прожил в этом мире, а друзей не нажил. Всех, кто мне сколько-нибудь близок, можно пересчитать по пальцам. Сочту на одной руке: Люси, Дженни, Патрик… Лина – той я не нужен. Она сама уйдет в раскрывшийся проход. Кто еще? Ах да. Водитель, что привез меня сюда, – Игорек. Куда ж мне дома без него? Всё? Всё. Не густо. Все на базе.
Мечусь по станции, собирая их в автомобиль. Один и тот же вопрос:
– Куда?
Один и тот же ответ:
– Домой.
Пожимая плечами, недоумевая, лезут в салон.
– Быстрее, Патрик.
До зоны Зеркала рукой подать – одиннадцать миль. Пассажиры жмутся поближе к кабине, настороженно, испуганно поглядывая на заткнутого в самый дальний угол психа, роняющего из перекошенного рта струйку тягучей слюны на грязную больничную рубаху Сидящий напротив Рой лязгает железом, собирая какую-то жуткую огнестрельную штуковину.
Люси, взобравшись на капот, недоумевающе оглядывает странную компанию. В бусинках глаз – тревога.
– Шура, что ты затеял?
Сжато обрисовываю ситуацию. Начальница мрачнеет.
– Хорошо подумал?
Киваю. Думано-передумано, что там говорить.
– Шура, ты не прав.
– ??
– Ты медик или уже где? Ты человек или нет, наконец? Он же больной.
– Ох, не зли меня, начальница. Вспомни тех беременных.
Рат непреклонна.
– Александр, – на моей памяти она впервые называет меня так, – каков бы он ни был – он больной. Кем бы он ни был – он человек. Кто ты такой, чтобы распоряжаться его жизнью? Кто дал тебе право судить?
– Я сам его взял.
– Чем же ты тогда от него отличаешься? Неужели ты способен заплатить за шаткий шанс получить свободу чужой жизнью? Еще раз спрашиваю – подумал?
– Отстань, Люся.
– Патрик, тормози.
Люси прямо с капота, через приспущенное боковое стекло выпрыгнула на дорогу. Поднялась, отряхивая пыль с одежды, пропищала:
– Прощай, Шура. Я о тебе лучше думала, извини.
Отвернувшись, направилась к придорожным кустам.
– Стой, стой, как же ты назад доберешься?
– Не твоя забота, – махнула лапкой, – прощай.
И полезла в кусты. Вот уже не различить ее халата в густой зелени.
– Проваливай! – в досаде заорал я вслед и тут же закусил до крови губу, заливая болью последние сомнения в своей правоте. Крикнул Патрику: – Трогай!
Тот замотал головой и, открыв дверцу, полез из кабины, краснея и смущенно бормоча:
– Не нравится мне все это, сэр, совсем не нравится. Вы уж не серчайте, я тоже останусь. Извините, сэр…
– Ну и убирайся! Черт с тобой! – Я плюнул в окно и приказал Игорьку пересаживаться за руль.
Обвел глазами оставшихся. Игорек. Плачущая, не понимающая, что творится, Дженни. Я сам. Дурак и Рой не в счет. Эти, считай, не здесь, а почти уже там. Оба не обратили ни толики внимания на уменьшение экипажа. Лица горят внутренним пламенем. Они – поглощены своим.
За нас троих – сколько? Рой, маньяк – это наверняка. Сколько молодых ребят, таких же пленников вертящегося мира, уложат они, покуда пройдут к Зеркалу? Пять, десять, тридцать? Рой – профессионал, не пацанам с ним тягаться. Велик счет…
Я зажмурился. Замелькало в глазах:
Твое лицо. Бегущие по дорожке дети. Свет в окошках маленького зеленого домика. Жена, открывающая дверь. Снова ты. Белый халатик, белый халатик в придорожной зелени…
Грубо рявкнул на Игорька:
– Что встал? Ходу!
Пилот вздрогнул и воткнул передачу. Вездеход пошел пожирать последнюю милю до зоны Зеркала.
Автомобиль, укрытый маскировочной сеткой, сливается с кустами.
Вставший на одно колено Рой последний раз проверяет гранатомет.
Еще закованный в наручники, но уже обвешанный брусками взрывчатки безумец, нетерпеливо извиваясь, шипит:
– Зеркало, Зеркало… Пустите меня к Зеркалу!
Ключ от наручников болтается у меня между пальцами. Досасываю последний окурок. Еще чуть-чуть – и я дома.
Ты, наверное, уже вернулась из своего далекого далека. Прилечу прямо к тебе, схвачу, обниму, зацелую…
Останутся ли пятна крови от моих рук на твоей белой блузке?
Еще пара слов от автора
У меня немало знакомых, прочитавших «Грань креста» и ждущих следующей книги. «Гребец галеры» вызывает у всех одни и те же вопросы.
Что стало с Шурой? Выбрался ли он из этого мира? Что дальше произошло с Люси, Патриком и другими? И вообще, будет ли продолжаться история еще? Каковы мои дальнейшие планы?
Что мне им ответить?
Мир вертится. Бесконечная череда рождений, несчастий, смертей продолжает свое вращение вместе с ним. Каждую минуту кто-то хватается за телефон, набирая номер «Скорой помощи», и очередная бригада следит за всполохами проблескового маяка на окнах пролетающих домов, зябко кутаясь в шинели и кляня ненавистную работу, без которой они не мыслят своей жизни.
А я и мои планы – что я?
Где-то срослось и затеплилось
– залито и разорвано,
И мы обреченно шепчем
друг другу: «Прощай и прости…»
За все мы платить обязаны,
и платим мы слишком дорого.
В руках уголек не удержишь,
не сжегши ладонь до кости.
Сижу. Докуриваю. Ключ от Ключа блестит между пальцев…