— Каких ужасных вещах?
— Они ловят и пытают сверхъестественных существ. Но крики никогда не расходятся далеко. Их быстро заглушают.
— Чего они хотят?
— Искоренить магию с лица земли, — сказал он. — Я не знаю, как они планируют это сделать. Возможно, они считают, что сферы им в этом помогут. Все, что я знаю — это что посеянное ими в Европе семя ненависти распространяется. Созданный ими яд распространяется.
— Что мы можем сделать, чтобы их остановить?
Он ответил усталой улыбкой.
— Ты уже это делаешь. Ты сражаешься с монстрами магического мира, злобными тварями, которые беспричинно и безудержно нападают на людей, настраивая их против нас. Это долгая битва. Тяжёлая битва. И Цюрих атакуют особенно сильно. Ты это заметила?
— Здесь больше монстров, чем у меня на родине, — согласилась она. — И больше сверхъестественных существ, которые должны бы прекрасно знать, чем грозит непослушание.
— Это уже изменило людское отношение к нам, — сказал Гаэлин. — В большей части мира они стремятся стать нами. Здесь многие из них боятся нас. И этот страх распространяется. В глубине души все люди боятся того, чего не понимают. Нас. Пока что страх прикрывался их желанием стать как мы. Надежда — мощная штука, но проблема в том, что она уже умирает, во многом благодаря людям вроде Конвикционитов. Вскоре восхищение и любопытство людей в адрес сверхъестественных существ сойдут на «нет», и останется лишь страх.
— Ты думаешь, что битва уже проиграна, — осознала Алекс.
Гаэлин вздохнул.
— Это не одна битва. Это война против человеческой природы. И её нелегко выиграть.
— Мы не можем сдаться, — настаивала она. — Если мы проиграем, если ненавистники выиграют, тогда начнётся настоящая война. И умрут миллионы.
— Мы сделаем все, что сможем, — он похлопал её по руке. — Александрия, мне нужна твоя помощь. Ты меняешь ход событий.
Она издала болезненный смешок.
— Это так не кажется. С каждым днем монстров становятся все больше. И они делаются сильнее. Например, гибриды.
— Я найму больше людей для сражения с монстрами, но таких наёмников как ты просто не найти. Ты пробыла здесь два месяца. Ни один из твоих предшественников не продержался дольше двух недель.
Алекс тяжело сглотнула.
— Убиты при исполнении?
— Некоторые из них. Другие ушли. Я выбирал лучших из лучших, магов, фейри и вампиров с самыми высокими рейтингами боевой магии в мире. И знаешь, что я выяснил?
— Что эти рейтинги боевой магии — хрень полная?
Гаэлин хихикнул.
— Именно. Я должен был понимать, что не стоит слепо доверять системе. Я помогал выстроить эту систему и знал, что в ней есть недостатки. Недостатки есть всегда. У этих наёмников есть показная магия и впечатляющее резюме, но ни у одного из них не было твоей силы воли.
— Некоторые называют это упрямством, — заметила она.
— Упрямство. Сила воли. Выносливость. Факт остаётся фактом: самые могущественные маги горячо горят, да потом гаснут. У них нет того, что требуется для того, чтобы продолжать путь даже тогда, когда конца не предвидится. Ни один из них не знает, каково это — бороться каждую секунду каждого дня, чтобы выжить, несмотря ни на что. Они неподходящие солдаты для этой войны. А ты — да. Мне нужно, чтобы ты задержалась подольше.
— Это подходящий момент, чтобы попросить прибавки к зарплате? — спросила Алекс, широко улыбаясь вопреки тяжёлому узлу в животе.
— Если мы переживём грядущую войну, ты можешь получить все, что захочешь.
— По рукам, — сказала она, выскребая баночку из-под йогурта.
— Тебе стоит держаться за этого ассасина. Вы двое хороши вместе.
Клубничный йогурт брызнул изо рта Алекс.
— Прости, — она вытерла столешницу салфеткой. — Эм, что ты имеешь в виду?
— Истребитель похож на тебя. Он знает, как выживать, и он не сдаётся.
— Я передам ему, что ты тоже считаешь его упрямым мазохистом.
Гаэлин улыбнулся.
— Он знает. Несколько месяцев назад, до твоего приезда, я пытался его нанять. Он мне отказал.
— Серьёзно? Почему?
— Ему платят семизначными суммами за одно убийство. Он сказал, что я не в состоянии в полной мере оплатить его услуги.
— Что ж, теперь он работает на тебя. Что изменилось?
Гаэлин салютовал ей бокалом.
— Я?
— Ты ему нравишься.
Алекс закатила глаза.
— Он задница. Он пытался убедить меня работать на него.
— Я не удивлён, — Гаэлин хихикнул. — У этого ассасина глаз на таланты. И он увлечён тобой.