Алекс поковыляла к двери камеры, стараясь сдержать кислоту, обжигающую живот. Она выглянула через решётки, закрывавшие узкое окно в металлической двери. Снаружи камеры разводы тошнотворно-жёлтого света проникали через потолок регулярными интервалами, мало помогая осветить тёмный и мрачный коридор.
Она выпустила магию, просачиваясь ею сквозь железные решётки. Она скользнула ею по коридору, ища что-нибудь — что угодно — что могло ей помочь. Она находила лишь камеру за камерой, все сделанные из железа. Злобная магия, которую она ощущала ранее, исчезла. Алекс ощутила что-то знакомое и пошла по следу, животу становилось легче с каждым дверным проёмом, который она миновала. Её магия скользнула под дверь в конце коридора… затем отшатнулась обратно к ней так жёстко, что она ударилась о стену камеры.
Вкус его знакомой ауры все ещё стоял во рту, его богатый аромат напоминал яд на её языке. Алекс усиленно старалась не думать о нем. Если лидер базы говорил правду… нет, он лжец. Он пытался обратить их с Логаном друг против друга.
Если бы она действительно верила в это.
Скрипнул металл, и одна из дверей в коридоре открылась. Кого она пыталась одурачить? Это не просто какая-то дверь. Это была дверь в конце коридора, та, которая не отражала магию. Шаги трёх людей прошли по коридору: две пары тяжёлых, одни лёгкие. Легкие как у ассасина.
Может, все это неправда. Может, он не Конвикционит. Может, он не предавал её. Они могли его допрашивать. И теперь они возвращали его в его камеру.
Эта ничтожная надежда умерла, когда шаги остановились перед её камерой, и Логан вошёл внутрь.
— Оставьте нас, — сказал он двум охранникам, отпуская их пренебрежительным взмахом руки.
Они посмотрели друг на друга, затем вышли из камеры, оставив дверь чуточку приоткрытой. Алекс не слышала, чтобы они уходили. Должно быть, они продолжали наблюдать снаружи.
— Они тебе не доверяют, — она рассмеялась. Или закашлялась. Рассмеялась-закашлялась. Её голова слишком кружилась, чтобы мыслить связно.
Логан присел перед ней на корточки.
— Алекс, — прошептал он, гладя её рукой по щеке. — Твоя кожа горит.
Она неловко отпихнула его руку.
— Не трогай меня.
— Железо на тебя влияет. Нам нужно вытащить тебя отсюда.
Она фыркнула.
— Почему бы тебе просто не сказать своим новым друзьям, чтобы они меня отпустили? Или я должна сказать «старым друзьям»?
— Они мне не друзья.
— Ну тогда семья.
— Моя семья отреклась от меня годы назад, — сказал Логан. — Я тебе об этом говорил.
— Ты не говорил, что они возглавляют банду психопатов, пытающихся уничтожить сверхъестественное население мира.
— Я не думал, что это имеет отношение к делу.
Алекс рассмеялась, и кислота обожгла горло.
— Ты не думал, что это имеет отношение к делу? Серьёзно? Потому что я думаю, что это чертовски имеет отношение к делу. Особенно для того, с кем ты в отношениях.
— Отношениях? — улыбка коснулась его губ. — Мы с тобой в отношениях, Алекс?
— В деловых отношениях, чокнутый ты ассасин, — от разговора с ним голова болела почти так же сильно, как от удара собственной магии. — И если ты не один из них, почему тогда ты свободно расхаживаешь тут, пока меня заперли здесь?
— У меня с родителями произошла размолвка из-за моей неразборчивости в выборе клиентов. Им не понравилось, что я брал заказы и работал на сверхъестественных существ, что шло вразрез с их основным принципом. Ничего не изменилось. С их точки зрения я больше не их сын.
— Тогда почему Конвикциониты тебя отпустили? — спросила Алекс.
— Не Конвикциониты. Сарт. Это лидер базы.
— Парень-солдат?
— Да. Он думал, что если сумеет убедить меня отречься от своих порочных путей и вернуться в любящие объятия моих родителей — иными словами, начать убивать для них — тогда его ждёт повышение. Он совершил ошибку, объявив перед всей базой, кто я такой.
— Ошибку, потому что…
— Потому что как только он вытащил меня из камеры и привёл меня в комнату в конце коридора, чтобы поговорить, я убил его и двоих охранников, — сказал Логан. — Затем я сказал стоящим снаружи охранникам, что Сарт приказал мне допросить пленницу на предмет информации о Сферах.
— Пленницу? Ты имеешь в виду меня?
— Не стоит благодарности.
— Я тебя не благодарю, — прорычала она.
— Конечно, нет, милая. Ты можешь сделать это потом. Когда мы выберемся отсюда.