У меня никогда не было тяги к таким вещам; да, я пью, и порой достаточно много пью; когда-то пробовал курить, ещё в армии, – после бросил; но наркотики и травку – никогда не пробовал, и не хочется. Мне и жажды с головой хватает. А вообще, у нас в семье с этим строго. Даже за простое курево, можно было такого нагоняя выхватить от Арона, а если уж бухим домой придёшь – утренняя нотация, и отработки тебе гарантированы, – это как пить дать.
Вскакивая с дивана попытался избавится от Мииного запаха на одежде и теле, стягивая футболку швыряю её на пол, расстёгиваю джинсы и так же стягиваю с себя. Мне не хочется этого делать, но, если я не избавлюсь от её запаха сейчас же – я вернусь. Совершенно точно вернусь! Её запах и вкус крови во рту, заставляют меня дуреть, до невозможности просто. А я не хочу делать ей больно. Не хочу.
Вымывшись, переодеваюсь в другую одежду. И уже ближе к вечеру за мной заехал Ник. Мы приезжаем к дому Эдгара. Выхожу из машины и вижу Фрэнка, а в руке на пальце туда-сюда он крутит мои ключи от дома (я узнал их по брелку в виде парочки чёрных игральных костей свисающих на цепочке). Какого хрена они у него делают?!
— Слышь, убогий! — грубо окликаю белобрысого. — Какого, сука, хера у тебя делают мои ключи от дома?! — гыркаю на него, нагло вырывая свои ключи из рук шакалюги. Он грозно и ненавистно смотрит на меня, но молча стоит и не дёргается. Ещё бы он дёрнулся! — смеётся подсознание.
И всё сегодня кажется иначе, чувствую себя не в своей тарелке, не на своём месте. Может я накручиваю себя, но мне некомфортно с ними: с Эдгаром, Фрэнком, и с остальными вампирами которые находятся в подвале. Всё кажется таким отвратительным и омерзительным. Хочу поскорее домой. И вот к четырём часам утра Ник привозит меня к месту моего обитания.
Открываю дверь своим ключом, вхожу, и сбросив с ног ботинки прохожу в гостиную не включая свет. С усталым вздохом укладываюсь на сером диване и практически сразу проваливаюсь в сон.
«— Виктор (Вик)… Виктор (Вик)… Виктор (Вик)… — зовут меня одновременно два женских голоса. Точнее один звучит чётко – мамин, а второй эхом повторяет – Миеным. — Вспомни… вспомни кто ты, сынок. Вспомни своё предназначение, Виктор. Вспомни, кем ты стал рядом с Мией. Давай. Пора, сынок. Поднимайся, — говорит мама.
— Вик… Вик, ты мне нужен. Вспомни… пожалуйста… Вспомни. Вик… — повторяет Мия. — Вик, помоги. Без тебя мне не справиться. Он близко! Вик! Вик, пожалуйста, помоги мне! Поднимайся!
Они поочередно зовут меня, слышаться какие-то произнесенные ими неразборчивые фразы. Я начинаю вертеться, не понимая куда мне идти. У меня поднимается паника, волнение… Я мечусь из стороны в сторону стоя почему-то посреди пустыни. Их лица то всплывают, то исчезают в песочном вихре крутящегося вокруг меня, в центре которого я собственно и стою. Внезапно моя голова начинает раскалываться, жаром гореть изнутри наливаясь свинцом, и я падаю на колени хватаясь за неё руками. Вокруг меня добавляется всё больше голосов, новых картинок, как в голове, так и в этом песочном вихре по-прежнему кружащегося вокруг меня:
Клуб, я поднимаю голову и вижу взгляд Мии на себе. Она смотрит на меня в упор, одетая в синее платьеце. Через мгновение к ней цепляется пьяница, и я вступаюсь. Ещё несколько картинок мелькает нашей с ней встречи на школьной парковке, потом я вижу её в кафе с Эвансом, она врезается в меня в уборной, а после смотрит на меня через столик не отрываясь. Потом Эдгар зажимает Мию у дерева, и я её спасаю, гонка, школьный бал, где я кружу её в танце, целую, разборки с Эвансом, охота, ссора, расставание… И так картинка за картинкой… всё начинает восстанавливаться в хронологичном порядке, снимая блокировку, которую, я наложил на свои же воспоминания там, в подвале у Эдгара прикованный цепями. Я вспомнил всё. Абсолютно всё!»
Вскакивая с дивана держась руками за голову я не сразу понимаю, что проснулся и по инерции дёрнулся к камину. И в утренних лучах солнца на каминной полке вижу наши с Мией совместные фотографии. Беру одну фоторамку в руки, рассматриваю, и моя головная боль усиливается до невозможной просто. Тело начинает ломить, словно выжигая меня изнутри, острые клыки рванули вперёд. С рыком крича я хватаюсь руками за голову, роняя фоторамку на пол, разбивая в ней стекло. Падаю на колени, и по-прежнему держась руками за голову, склоняюсь к полу буквально чуть-ли не упираясь в него лбом, продолжая кричать и рычать, как раненый зверь.