С рыком вскрикнув, Фрэнк, хватается руками за лицо и непосредственно за сломанный нос. Смотрит на окровавленные пальцы и частично ладонь:
— Опять?! Да ты издеваешься что-ли?! — кричит он, слегка демонстрируя мне кровь на его руке.
— Это, то малое, что, я собираюсь с тобой сделать, — шиплю я.
Он корчит угрожающую гримасу, во рту завиднелись клыки, и Фрэнк бросается на меня.
Переходим в рукопашный бой, но на этой платформе катастрофически мало места.
Уклоняясь, перехватываю его руку, и заламываю за спину; проворачиваю его тело настолько насколько мне хватает сил, и отталкиваю от себя, толкнув ногой в зад. Фрэнк пробегает вперёд, рычит, разворачивается, но я уже разбежавшись болезненно наступаю ему на присогнутое колено ботинком, отталкиваюсь, и запрыгиваю на плечи, обвивая его шею ногами. Он хватается руками за мои бёдра. Я обхватываю его череп руками и надавливая большими пальцами на глаза, выжигаю их.
Он кричит, пытается вырваться. Но я сдавливаю его мышцами ног достаточно сильно, не позволяя даже повернуть головы.
Из-за потери зрения, Фрэнк, теряется в пространстве. Его тело дезориентировано пошатывается, и он падает вместе со мной навзничь. Перед падением отпускаю его, и приземляюсь на ноги. Наступаю ногой на горло. Он хрипит, дёргается, пытается убрать мою ногу руками.
Смотрю на него, и морща нос от злобы, наступаю на горло ещё сильнее переваливая вес, проворачивая жёсткую подошву.
— Снежок! Нет! — закричала откуда-то Пелагея, когда я, абсолютно поглощённая местью бездушно вырвала сердце из груди Фрэнка. — Нет! Нет…! — падает она на колени, рыдая за блондином.
Она поднимает взгляд, и смотрит на меня испепеляющим взглядом переставая плакать. Морщит лицо настолько, что, наверное, ни в одном ужастике такого не покажут: лицо бледное, с отголосками бронзы на морщинистых складках, глаза красные, на руках длинные когтистые суховидные пальцы, а клыки во рту – двойные. То есть, если у нормального вампира их всего лишь одна пара сверху, то, у неё – они парные.
Пелагея вскакивает на стену, поднимается на потолок, и ползёт так быстро, что кажется, на неё вообще не распространяется сила притяжения.
Она спрыгивает, и приземляется прямо напротив меня. Замахивается, и тыльной стороной руки наотмашь отвесила смачную пощёчину, от чего я отлетела аж до лестницы по которой поднималась сюда.
— Что ты наделала! — мерзко верещит она в крике. Подбегает к испепелённому Фрэнку, и завывает. — Нет. Нет. Снежок. Очнись. Очнись, милый мой Снежок.
Я со стоном приподнимаюсь на руках, смотрю на склонившуюся над черным искорёженным телом Фрэнка Пелагею, на то, как она пищит воркуя над ним, покачиваясь сидя на коленках.
— Мия, ты как? — подбегает ко мне Виктор, а позади него – Райан.
— Нормально.
Помогая мне подняться, Виктор, уже делает шаг навстречу Пелагее, но рука Райана останавливает его поймав за плечо.
— Нет, сын. Это не твоя битва. Это моя вина. И только мне её исправлять.
Райан выходит вперёд. Пелагея улавливает звук его шагов и резко оборачивается в нашу сторону, сверкая кровавыми глазами из-за плеча.
— Райан… дорогой, — поднимается она на ноги, разворачиваясь в его сторону. — Разве, ты поднимешь руку на родную жену? — черты её лица смягчаются.
— Ты знаешь ответ. И всё прекрасно понимаешь. Не так ли, Пелагея? Ты знаешь, что это конец.
Она опускает взгляд себе под ноги, и черты её лица снова приобретают остроты и жестокости.
— Понимаю, — выдохнула она. — Ты никогда меня не любил, Райан, — поднимает глаза. — И, даже не пытался… — её голос понижается до шепота, а на глаза наворачиваются вымученные слёзы. — Признайся. Что единственная, кого ты любил, и, до сих пор любишь – это Виталина. Эта тварь, что отняла тебя у меня! — ненавистно вскрикивает. — Но что в ней было такого, чего не было во мне? Скажи, Райан? Я ведь, так старалась, во всём тебе угодить и соответствовать. Почему? Почему, Райан? Почему ты выбрал её?
— А ты сама разве не понимаешь? Посмотри на себя, Пелагея. Виталина, никогда бы не докатилась до такого. В её сердце всегда было что-то светлое и доброе. В тебе же, всегда… Всегда, Пелагея. Жила ненависть на весь мир. Я думал – ты исправишься. — Райан пожимает плечами и качает головой.
Она опускает взгляд с досадой поджимая губы.
— Ты жестока. Во всех своих проявлениях. И этого не исправить, — добавил Райан.
Черты лица Пелагеи омрачаются; она поднимает взгляд и резко накидывается на Райана, от отчаяния. Он перехватывает её, и схватив рукой за горло, притягивает ближе, и перекусывает артерии на шее. Пелагея неподвижно падает на сетчатый пол. Но Райан, почему-то, не спешит поворачиваться к нам; напротив, он хватается одной рукой за перила и склоняется.