— Райан? — окликнула его я.
Он медленно поворачивается к нам, и, на его белой рубашке мы видим кровь. Пелагея задела когтями его сердце, пробив грудную клетку в солнечном сплетении.
— Отец! — вскрикнул Виктор, рванув к нему.
Подбегая, Виктор подхватывает осунувшегося Райана, осторожно укладывает его на те же металлические сетки на полу платформы, или как это называется, мостика между этими платформами.
— Ты, впервые, назвал меня «отцом», — прохрипел Райан, улыбнувшись Виктору; который уложив его голову себе на колени поддерживает её одной рукой, а второй держит за руку. — Ты прости меня. За всё. Ладно? Я не хотел… чтобы всё так вышло.
— Не говори так. Пожалуйста. Мы что-то обязательно придумаем. Не прощайся с нами. — На глаза Виктора наворачиваются слёзы, точно так же, как и на мои. Да чего уж там – я уже реву!
Райан усмехнулся, насколько ему позволило его состояние.
— Я прожил довольно долгую жизнь, Виктор. Мне уже пора. Но вот, мне бы только… — он закашлялся, а из уголка его рта выступила струйка крови, — … только, знать, прощаешь ли ты меня…
— Да прощаю я. Правда! — с глаз Виктора скатились первые кровавые слёзы, а голос дрогнул. — Я давно уже не держу на тебя зла. Ведь, по сути, если бы ни всё то, что со мной случилось, я не был бы тем, кем есть сегодня, и на данную минуту.
— Ты такой же, как и твоя мать, — с тёплой улыбкой на губах, хрипит Райан. — Всегда восхищался её умению видеть в людях хоть что-то хорошее, доброе; даже если этого в них нет…
— Это не совсем так… — опуская голову, шепчет Виктор.
Янтарные глаза стекленеют и туманятся, а тело обмякает.
Я начинаю плакать, Виктор что-то кричит, пытается хоть что-то сделать, привести его в чувства… Но его больше нет с нами. Райан умер.
Слышаться шаги позади, я оборачиваюсь, и вижу подбегающего к нам Рэя. Я поднимаюсь на ноги, оглядываюсь, и осматриваю свысока всё и всех вокруг.
Мы победили!
Спускаюсь, прохожу мимо оставшихся вампиров Райана, и знакомых лиц: Ник, Рик, Эльза, Кристиан, Арон, Вард, и другие… но среди них всех я не вижу мамы. Повсюду кучи обгорелых тел и пепел. А запах, который стоит в сыром помещении – и того ужаснее.
В самом углу вижу её. Но она тоже ранена.
— Мама! — подбегаю к ней, приземляясь рядом на колени.
— Мия. Видишь, вот как оно вышло то… — она натянуто улыбнулась. — Ну что ты! Всё хорошо. Не плачь. — Она погладила меня одной рукой по голове, в то время зажимая рану на животе другой.
Ей тяжело даются слова, словно с какой-то отдышкой, глотая слова.
— Не переживай. Со мной всё будет хорошо, — говорит мама. Пауза, где она что-то сглатывает. — А ты… держись Виктора. Он, и, вправду, у тебя хороший, — улыбнулась она со слезами на глазах.
Я беру её холодную руку в свои, подношу к губам, целую ледяные пальцы, смотрю на мать: улыбка застывает на её бледно-розовых губах, лёгкие опускаются, выталкивая последний воздух.
— Мама? Мама! — начинаю трясти её за плечи. — Мама!
— Она умерла, — оттягивает меня от неё Ник. Поднимает на ноги, и обнимает, когда Рик с Эльзой падая рядом на колени, тоже окликают её.
Глава 84
Глава 84
Мия
Год спустя. Декабрь 2021г.
— Попалась! — Виктор хватает меня руками за талию со спины, отрывает стопы от пола, и со смехом валит на диван в гостиной. Нависает сверху, я со смехом пытаюсь шутливо отбиться от него в игровой форме, – но он ловко перехватывает мои руки за запястья, возвышает над головой, и пригвождает к серому сидению дивана.
Он смотрит на меня сверху вниз, удобно разместившись между моих ног; его кадык дёргается, улыбка медленно исчезает, – точно так же, как и моя, когда я смотрю на него. Он склоняется, и с чувством полным страсти и желания, начинает целовать меня; я выгибаюсь ему навстречу, начиная ерзать на диване отвечая на поцелуй. Я чувствую его страсть, желание, – и это до безумия заводит меня, буквально, пуская ток по венам.
— Виктор, — выдыхаю осевшим голосом. Я безумно хочу продолжения!
Мой разум затуманен, а он, снова играет мной, мучая, томительной пыткой.
— Торопишься? — хитро улыбается. Янтарные глаза потемнели, блестят, зрачки расширены, а хрипловатый голос напоминает мурчание довольного кота.
Не отпуская моих рук Виктор наклоняется, цепляет зубами мою белую футболку на животе, и тянет вверх. Склоняется, и целует кожу на рёбрах, пуская ток, в тех местах, где его губы касаются меня.