— Ник, не ругайся, пожалуйста! — выдавила я, в крике.
— Хорошо-хорошо, принцесса! Только… А-ааай! Блин! Мать твою! — опускается он аж до самого пола, буквально чуть ли не валяясь, и не катаясь на нем от боли. — Миечка… Родная… Отпусти ты меня, пожалуйста…! — умоляет Ник, вставая передо мной на колени сгорбившись.
Схватка отступает, я расслабляю руку, выравниваю дыхание. Ник медленно вытаскивает свою руку, буквально замерев в немом стоне облегчения, приоткрыв рот, и сдвинув брови. Но новый прилив, снова заставляет меня схватится за его многострадальную руку. Ник снова кричит вместе со мной, и даже пытается подстроится под моё дыхание, копируя частые глубокие вдохи, и резкие выдохи.
— А-аааа! Командир… сука! У-уууу! Убью! Гад ты такой, детей забацал, а мне отдувайся! — скулит Ник. — Где ж ты есть, мразь!
Схватка отступает, я отпускаю руку Ника; но буквально несколько секунд на передышку, и…
— Ой, мамочки-иии!..
— Мама дорогая! — следом завывает Ник. — Командир, да где ж ты есть, тварь!
— Мышонок. Всё хорошо. Я здесь. Я рядом, — вбежал в палату Виктор. И от его присутствия мне становится легче, и спокойнее.
Ник вытягивает вымученную руку, и прижимает к груди пряча её ото всех.
— Ах, ты ж, сука такая, Командир! — вымученно трясет головой. Ник даже слова уже с трудом говорит: сбивчиво, с отдышкой. — Я не ожидал от тебя такой подлянки! — говорит он так же вымученно, но в своей манере – с долей юмора.
Ник даже вспотел. И на трясущихся ногах вышел из палаты.
Последующие действия для меня были как в тумане. У меня отходят воды, врачи переводят в предродовой зал, подготавливают всё необходимое к родам, цепляют на руку катетер, к животу ещё какую-то хрень, где я слышу сердцебиение малышей. После переводят в родовой зал… И, как ни странно, но, если до этого момента я кричала и кричала, то, в род-зале, только концентрировалась на схватках и дыхании. Единственное, в начале пару раз вскрикнула. Не более.
Первого ребёнка отдают Виктору на руки:
— Поздравляю! У вас – мальчик, — говорит женщина-врач, принимающая у меня роды.
Когда всё заканчивается, тяжело откидываю голову назад, и с облегчением выдыхаю полностью расслабляясь.
— Девочка, — улыбнулась врач, и положила вторую кроху мне на грудь накрывая нас поверх одеялом. — Кажется, ваш папа очень старался, чтобы на свет появились такие симпатяжки.
Я устало улыбнулась, и подняла голову; смотрю на кряхтящую дочь с точно такими же янтарными глазами и проступающими изредка на крошечных щечках изумительно симпатичные ямочки, точь-в-точь, как и у её отца; в которые я однажды влюбилась, так и не сумев разлюбить.
— Я безумно тебя люблю, мышка! Умничка моя. Ты справилась. — Виктор склоняется ко мне, и нежно целует в лоб, держа нашего маленького сыночка на руках, который крепко спал, посасывая свой маленький пальчик.
Эпилог
Эпилог
Виктор
Семь лет спустя.
Если бы кто-нибудь спросил меня раньше: ожидал-ли я такого финала? Я бы чётко и со стопроцентной уверенностью сказал бы – что нет. Но сейчас, я даже представить себе не могу жизни без них: без Мии, без моего маленького лисёнка, и не менее хитрого хулигана Громова младшего.
Я отошёл от всех тех тёмных дел, которыми занимался раньше. Пытался найти работу по духу, так как на обычной мне быстро наскучивало, – и меня всё равно постоянно тянуло в зал: к спортивным снарядам, боксерской груше, и перчаткам. Но зарабатывать лишь подпольными боями – это тоже не дело, – пусть даже если ты очень любишь почесать кулаки. К тому же, у меня теперь семья.
И вот в один прекрасный момент, занимаясь с детьми в зале, обучая их простым азам самого сурового вида спорта как «тайский бокс», и приучая к дисциплине, вдруг вспомнил наше первое с Мией Рождество у её родителей. Так, я и открыл свою собственную школу боевых искусств; где дети могли бы приходить на занятия и обучиться чему-нибудь полезному, а не болтаться непонятно где за гаражами и употреблять разную дрянь. Да и их родителям так намного спокойнее.
А что касается клана Рашш – его возглавил Рэй, вместо погибшего Райана.
— Мыш-шка, — подкрадываюсь сзади и обнимаю её со спины за талию. Склоняюсь, и целую в висок, опускаясь ниже к шее. Мия же, стоит у столешницы, и готовит завтрак.