— Вы всё знаете? — удивилась я, но побоялась озвучить свой вопрос полноценно.
— Конечно, — едва улыбнулась Нинель. — Здесь нужно быть слепым, чтобы это не заметить. Конечно, неприятно, но… Знаешь, Мия, иногда, когда долго находишься в браке влюблённость с годами улетучивается под гнётом быта и других различных проблем. Да и любовь тоже бывает проходит. Остаётся только привычка. Но порой эта привычка бывает настолько сильной, что способна в какой-то её степени заменить любовь. Возможно я сказала сейчас какую-то глупость, — она снова едва улыбнулась, — но так бывает, — пожимает обнаженными плечами.
— Возможно дело не только в Ароне, но и во мне? Не знаю. Но где-то всё-таки была утрачена эта нить.
И я понимаю, что она точно знает об измене мужа. Но на сколько я знаю Виктор с Кристианом ей ничего не говорили об этом, боясь расстроить.
— Мне кажется, что наверное именно поэтому Виктор и ушёл из автосалона. И перестал находить общий язык с Ароном.
— Виктор работал в автосалоне Арона? — снова удивилась я.
— Да. Работал какое-то время. А потом в один момент снова сбежал из дома, безо всякой на то причины. Он мог сбежать и пропасть на несколько лет подряд. Первое время он сбегал к друзьям в подростковом возрасте, где Арон его быстро и находил. А как только ему едва исполнилось двадцать – исчез бесследно. Где мы с Ароном его только не искали. Все наши попытки были тщетны. Как оказалось Виктор тогда вовсе покинул Штаты. Только спустя несколько лет через знакомых Арона удалось выяснить, что Виктор несколько раз менял своё место нахождения бывая в разных странах. Я даже ума не могу приложить где же он на всё это брал деньги. Вот что-что а самостоятельности Виктору не отнять. Правда бывают переломные моменты когда у него опускаются руки, но если это перебороть… Я это к тому, что Виктор очень сильный. Он невероятно силён духом. Он сможет подняться с колен если увидит цель и будет ею замотивирован.
— А хочешь я покажу тебе семейный фотоальбом? — неожиданно предложила Нинель.
— Да. Конечно, — оживленно согласилась я.
Нинель обрадовалась и тут же отстранилась от кухонной тумбы на которую до этого опиралась бедром стоя повёрнутой почти ко мне лицом. Она зашагала небольшими аккуратными шажками в столовую к лестнице ведущей на второй этаж, которая, кстати, была спрятана за той самой живой стеной из вечнозелёных растений.
Ставлю бокал с шампанским на светлую мраморную поверхность кухонной тумбы и отправляюсь вслед за Нинель уединяясь на втором этаже в их с Ароном спальне.
Она выуживает с небольшой настенной книжной полки парочку старинных фотоальбомов и присаживается рядом со мной на мягкую двуспальную кровать. Страницы фотоальбома тут же затрещали в руках Нинель когда она его открыла показывая мне ещё совсем юного Виктора на чёрно-белых фотографиях.
— Когда мы только забрали Виктора из детского дома, он был очень замкнутым внутри себя ребёнком. Первое время он даже ничего не ел, и не говорил. Арон навёл справки по своим тогда ещё каналам и выяснил, что на его родную маму напали какие-то отморозки и… — пауза. — Мне кажется, что ребёнок всё видел, потому что психологическая травма была на лицо. И с этим нужно было что-то делать. Мы с Ароном наняли на то время самых лучших специалистов, но… ребёнок, как и прежде отказывался идти на контакт. Он абсолютно ничего не делал. Мог просидеть один в комнате длительное время и просто смотреть в одну точку.
— Это ужасно, — ужаснулась я, представляя совершенно одинокого и разбитого маленького Виктора сидящим в полумраке своей новой спальни на кровати обняв себя руками.
Слушая Нинель я вспоминала то, что рассказывал мне Виктор, его слова, кровавые слёзы, и, это действительно ужасно пережить такое.
— Он рассказывал мне о том случае из детства… Я просто не представляю, как он со всем этим справлялся, и справляется до сих пор, — добавила я.
— Это более чем ужасно. И тогда нам посоветовали его чем-то отвлечь. Разрядить обстановку.
— И как? Помогло? — с надеждой посмотрела я на Нинель.
— Да-а. Немного помогло. Арон тогда искал своё призвание. И мы решили завести лошадей.
— Лошадей? — улыбнулась я представляя мускулистое животное с длинной роскошной гривой.
— Да. Это была своего рода психотерапия. И это помогло нам наладить с Виктором контакт. Через переводчика конечно. Он тогда говорил исконно на русском, так как эта территория Украины где он родился и рос была приближенной к русскоязычной половине народа. Хотя украинский он тоже понимал с полуслова. Да и в принципе у него как таковых проблем с языками не возникало, Виктор практически всё схватывал налету. А через время попросил Арона записать его в секту по боксу. Я боялась, что он покалечится или же его кто-то искалечит на тренировках. Но как ни странно это отвлекало его от дурных мыслей, наполняло энергией. И это наверное был единственный раз когда Виктор попросил Арона в чём-то ему помочь.