— Нет… нет… нет!.. — в растерянности тревожно срывается её голос. — Не может быть, чтобы её щенок был жив! Этого просто не может быть!..
Пелагея сползла на каменный серо-сиреневый пол задрожав от страха, нервно зарываясь пальцами в свои русые волосы по бокам, понимая, что Виктор ни за что не простит ей смерть родной матери. Он может стерпеть всё, – но не это.
— Этого просто не может быть… — всё твердила она, начиная дрожать от страха всё сильнее. — Нет… Нет… Ну почему именно он?! Почему!? Как так вышло, что эта мелкая дрянь залетела от Райана?! Как!? Нет… Нет. С этим срочно нужно что-то делать. Пока не поздно. Нужно убрать его. Да. Стереть с лица земли, так же как и его мать! Да. Ха-ха-ха! Да! Но сначала я разберусь с девчонкой и заставлю страдать! Да! Ха-ха-ха-ха! Да! Я сломаю тебя – Воин! Сломаю! Ха-ха-ха! … — у Пелагеи началась откровенная истерика, вызывая истерически злобный смех раздающийся эхом по каменному кабинету. Она страстно желала сломить Виктора, но кажется, своей местью и ревностью надломила саму себя...
Мия
Флорида, настоящее время.
— Мышонок, — нежно зовёт меня с утра Виктор. — Поднимайся. Пора на тренировку.
— Сейчас, — сонно едва слышно пробормотала я по привычке, но тут же встрепенулась. — Вик, но мы же не дома. Какая тренировка, — приподнимаюсь и сажусь на кровати.
— И что, что не дома. Тренировку никто не отменял. Напротив, я больше не буду тебя жалеть. Помни про дисциплину. Так что пять минут тебе на сборы и, жду на выходе из номера. Давай, подъём. Не заставляй меня повторять.
Виктор дёргает за край одеяла и стягивает его аж до моих пят. Спросонья я тяжело вздохнула, понимая, что сопротивление бесполезно. Поднимаюсь с кровати и плетусь в ванну умываться и чистить зубы. И пока я приводила себя в порядок Виктор собрал для нас какую-то небольшую спортивную сумку.
Минут через тридцать примерно, мы стояли у порога огромного спортивного зала. Но вот внутри вместо привычного спортивного инвентаря для фитнеса висели боксерские груши и мешки, некоторые из них не были подвешены к потолку, и просто стояли у стены вместе с кожаными манекенами и матами. Немного в стороне был выстроен ринг для спарринга с натянутыми канатами. Шкафы у стен были заполнены: одни наградами, а другие подручным инвентарём в виде защиты и не только: лапы, запасные специальные эластичные бинты, защитные шлемы для спарринга на ринге для новичков, и куча чего ещё.
В раздевалке я переоделась в спортивный черный топ и леггинцы, волосы заплела в высокий «конский хвост». Виктор же одел чёрные шорты почти по колено, ну и конечно же чёрную футболку. Когда мы снова вышли в зал, Виктор усадил меня на низкую длинную лавку, сам же сел передо мной на корточки. Берёт специальный красный эластичный бинт, подтягивает мои руки ближе к себе и накидывает на мой большой палец широкую петельку от бинта.
— Приготовься к серым трудовым будням, мышка. Будет тяжело, сложно, но поверь мне – это того стоит. — Виктор опускает голову и заводит бинт мне под руку, начиная обматывать им моё запястье. — Бинт поможет избежать травм и растяжений. Поэтому он не должен быть слабым, или наоборот туго затянутым перетягивая кровоток. Будь внимательна. Всегда проверяй: сделала оборот, и сжала несколько раз руку в кулак – проверила, чтобы нигде не довило и не перетягивало. Ясно? — поднял он голову, чтобы взглянуть на меня.
— Да, — тихо отвечаю, любуясь Виктором. Точнее тем, как он профессионально обматывал мою руку эластичным бинтом прочно фиксируя мои суставы в запястье примерно семи оборотами, Виктор не оставил без внимания и мой большой палец, перешёл к костяшкам, и к оставшимся пальцам фиксируя каждый по отдельности. В конце Виктор возвращается туда откуда и начинал, ещё несколько оборотов вокруг моего запястья и закрепил край бинта липучкой. Тоже самое он проделал и со второй моей рукой.