— Ты?! Чего тебе? Я кажется предупреждал, чтобы держался от нас как можно дальше, — громыхнул на мужчину Виктор притянув меня за руку ближе к себе.
— Виктор, не гони меня. Знаю, я натворил кучу непростительных ошибок, за которые буду расплачиваться сам; возможно не одно столетие. Но прошу тебя, прости меня. Мне жаль, что всё так вышло. Я искренне раскаиваюсь: и перед тобой, и перед Витай. Прости. Сын. Ты – это всё, что у меня от неё осталось. Не забирай последнее. Прошу, позволь хоть изредка присутствовать в твоей жизни. Пожалуйста. Хочешь, я встану на колени перед тобой… Прошу, позволь мне «быть» в твоё жизни. Пожалуйста. Не руби с плеча, — голос мужчины дрогнул, наполняясь сожалением и болью, из-за чего его речь казалась жалостливой, а глаза заблестели словно перед слезами.
— Вик, — тихо и несмело протянула я взглянув на него, крепче сжимая его руку.
Но Виктор лишь безразлично повёл губами, сначала поджав их кверху, а затем немного вытянул, вздёрнув чёрной бровью:
— Хорошо играешь. Натурально. Долго репетировал? А слезу, чего не пустил? Пожалел, для сына-та?!
— Виктор, — спокойно возразил мужчина.
— Что? Думал я поведусь на твои жалостливые уловки, как сопливая баба?! Ты реально думаешь я такой дебил, что поведусь на твои сопливые реплики?! На жалость давишь? Молодец! Со мной такой номер не пройдёт. Что дальше?
— Да-а… Ты – не Вита, — протянул в полушепоте мужчина прибавляя своему голосу прежнюю грубоватость и жёсткость, – как это было в прошлую нашу с ним встречу.
— Что и требовалось доказать! — наигранно едва уловимо улыбнулся Виктор, констатируя очевидное, и безо всякого натянул через голову чёрную футболку, скрывая под ней часть своих татуировок. — Нам не о чем говорить. Я всё сказал в прошлый раз. И не надо за нами ходить и выслеживать. Всего доброго.
— Виктор! — окликнул его мужчина.
— Всего доброго, я сказал! Или тебя ''приобнять'' на прощание «по-отечески».
В доказательство своим словам Виктор чуть сжал расслабленный кулак. Мужчина хотел настигнуть нас, но взглянув как пальцы Виктора сжимаются в кулаке – остановился.
Виктор хищно ухмыльнулся:
— Правильный выбор.
Глава 38
Глава 38
Мия
Через пару дней ближе к вечеру наш самолёт приземлился в аэропорту моего родного города. Как хорошо снова оказаться дома! Прямо с рейса нас встретил Ник, сходу бросая колкую шуточку эротического содержания. «Ух уж этот Ник!..» — про себя улыбнулась я, мысленно покачав головой закатывая глаза, – единственная неизменная в этом мире; но всё же я не смогла упустить из виду то, что взгляд Ника стал серьёзные. За эти без малого две недели он, словно повзрослел.
По дороге мы заехали в садик за Дейзи; и выбегая из помещения с улыбкой на лице, она без страха и опаски бросается прямо в руки к встречающему её Нику. Подхватив малышку, Ник несёт её на руках к машине попутно что-то спрашивая, открывает заднюю дверцу автомобиля и усаживает на установленное посередине заднего сидения детское кресло, надёжно фиксируя ремнями безопасности.
— Виктор! Мия! — обрадовалась Дейзи, увидев нас в машине.
— Козявку заказывали? Соскучились небось, — улыбнулся Ник пристегивая Дейзи через Виктора.
— Я не козявка! — наигранно надулась Дейзи, и сложила руки на груди. Но судя по всему ей нравится эта игра в которую с ней играет Ник.
— Козявка-козявка, ещё какая козявка! — он сел на своё водительское место и просунув руку между пассажирских сидений, начал щекотать Дейзи, от чего салон автомобиля заполнился задорным детским смехом.
— Ник, я кушать хочу. Мы скоро домой приедем? — более-менее успокоившись от смеха спросила Дейзи.
— А вас в садике что не кормят совсем? или поварёшку вы ещё в обед съели? — с долей иронии спросил Ник выруливая с парковки. — Потерпи немножко, малышка, сейчас за твоей мамой заедем, и я накормлю моих зайчат, — Ник снова потянулся рукой назад, чтобы пощекотать Дейзи. Со смехом, она начинает отбиваться от него маленькими кулачками. Но эта игра безусловно нравилась ребёнку.
Глядя на всё это со стороны я оказалась права в своих наблюдениях. Ник и правда как-то повзрослел за время нашего с Виктором отсутствия, но при этом не растерял своей уникальности. Он так и остался тем самым Ником Николсоном каким и был, но только более повзрослевшим, семейнее, и серьёзнее.