— Зайка, выходи, мы подъезжаем, — сообщил Ник приложив телефон к уху.
— Да я смотрю ты прям с головой нырнул в семейную жизнь то, а, — по-доброму подколол его Виктор. — Надо мной прикалывался, ржал, а сам: зайка, — перекривляет он Ника, но прозвучало это вовсе не как оскорбление, а совсем даже наоборот.
— Да ну тебя! Сиди молча, — смущённо улыбнулся Ник, отмахнувшись от друга; на что мы с Виктором не удержались и рассмеялись переглянувшись. А тем временем Ник останавливается у обочину недалеко от главного входа элитного салона красоты ''Нибэлит''. Через пару минут из-за стеклянных дверей показалась Хелен. Увидев машину Ника она робко улыбнулась ускоряя шаг; но буквально через пару шагов её разговором перехватил невысокий очень худощавый парень.
— Я не понял: это чё за хронический алкоголик трётся возле моей заиньки!? Из какой берлоги он вообще вылез, — от ревности Ник начинал нервничать и злиться одновременно, глядя на Хелен и её собеседника в пошарпанной косухе. И внешне он реально выглядел как человек без определенного места жительства.
— Это Питер – бывший гражданский муж Хелен, — сообщил ему Виктор с заднего сидения. — Забыл, как уговаривал меня об него руки не марать?
— Так это!.. — разом вспыхнул Ник оборачиваясь через плечо к сидящему позади него Виктору, но тут же зацепил взглядом Дейзи сидящую между нами. Его выражение лица меняется, так же как и тон голоса, приобретая нежность в словах обращаясь к ней: — Дейзи, малышка, прикрой на минутку свои ушки. Рано тебе ещё такое слушать.
Кивнув, она послушно прикрывает ушки плотно прижав их своими маленькими ладошками.
— Так это то угашенное вусмерть мурло, за которое ты все свои бабки спустил; за которое пороги оббивал, кланяясь, чтобы его долги погасить; из-за которого в тот вечер могли навредить Мие и Дейзи?! Нарик который?
— Да, — кивнул Виктор другу.
— Ну всё, мандец тебе ослик! Суши капусту! — с готовностью пробурчал Ник, уже дёргая за ручку на двери, выбирается наружу и уверенно направился к разговаривающим Хелен и Питеру. До нас плохо доносились звуки их разговора, но кое-что всё же удалось уловить, от чего Виктор в ту же секунду прикрыл маленькие ушки Дейзи уже своими ладонями, чтобы ребёнок не услышал ничего лишнего.
— Ты сам всё просрал, и в этом никто не виноват! Это исключительно твоя вина! — кричит на Питера Ник загораживая Хелен за своим в меру широким плечом; он на четверть выше её в росте. Никогда ещё не видела Ника таким… серьёзным, и собранным. А вот Хелен напротив выглядела уставшей и разбитой после разговора с бывшим; с годами она разочаровалась в мужчинах, и перестала им доверять рассчитывая только на себя. Она держала марку, старалась быть сильной, но кажется сейчас – сдалась. Теперь она смирно стояла за спиной Ника полностью позволив ему контролировать данную ситуацию. Она устала от всего, и от Питера особенно: от его постоянного вранья, от ложных надежд и обещаний, от той кучи проблем, что он на неё свалил. — У тебя была любимая женщина; дом; она выносила и родила от тебя ребёнка; делала для тебя всё: ублажала, готовила, стирала, убирала,… любила. Чего тебе не хватало: бухла? наркоты? шалав, которых на каждом углу по пять штук стоит? остроты ощущений? Чего?! Ты вдоволь гулял и развлекался. А теперь просишь второй шанс, да?! Так вот запомни, дорогой, с этого момента: эта женщина, и её ребёнок в моей машине – теперь мои! А ты вали на ту помойку из которой только что вылез; возможно такие же ''друзья по несчастью'' и подарят тебе второй шанс разделить с ними совместное тепленькое местечко где-нибудь. Ты свой выбор сделал; и сдаётся мне уже давно. Так что отойди в сторону, и не мешай.
Наверное с минуту Питер молча смотрел Нику в карие почти чёрные глаза, после обратился снова к Хелен:
— Хел, детка, прости меня. Я был таким идиотом вообще…, но теперь, обещаю, что у нас с тобой и нашей дочуркой всё будет по-другому. Обещаю. Я завязал с азартными играми, завязал с бухлом… Прости. Пожалуйста. Я теперь другой, правда. Вернись, пожалуйста. Хел. Я люблю тебя.
— Ник. Пожалуйста, — умоляюще пискнула она из-за спины Ника, зарываясь носом и сжимая в кулачках его чёрную футболку. Ник незамедлительно кивнул, принимая этот сигнал, который можно расценивать как переход к более решительным действиям, но кажется, Ник и сам был не против это сделать.
— Видишь, она не хочет с тобой говорить. А свои бредни иди бомжихе на вокзале рассказывай; может пожалеет тебя бедненького и даст за остановкой.