И то что было дальше, это просто месиво. Пока Эдгар с Фрэнка стоят в наблюдении сложа руки на груди, на Виктора накинулись те пятеро вампиров. Обезвредив нескольких, Виктор снова схватил меня за руку и припустился куда-то бежать.
— Беги, Малыш. Беги. Тебе не уйти от моих красноглазиков. — Рассмеялся нам вслед Эдгар, вызывая к себе новообращённых вампиров. Боже, это просто сон! Это просто дурной сон! — всё твердила себе с каждым разом всё быстрее перебирая ногами. И это нихрена не сон. Это наша чертова реальность!
— Командир! — выбежав на какой-то склад с различным барахлом, где в том числе были и старые машину, которые больше походили на металлолом, послышался голос Ника. — Что происходит?
— Я предатель! Ловить меня будешь? — бросил ему Виктор.
— Что? — не понял тот, но тут же встретился взглядом с другом. — Ты что всё-таки попёр против системы? Да ты чокнутый наглухо псих! Ты же понимаешь, что они не выпустят вас отсюда?
— Да. И времени у нас не так уж и много. Поэтому, мышонок, — Виктор обратился ко мне взяв моё лицо в свои тёплые ладони. Его взгляд прожигал так, словно хотел запомнить меня до мельчайших деталей. И только лишь по одному взгляду я всё и поняла.
— Вик, нет! — со всхлипом воскликнула я, резко хватаясь за его предплечья руками, сжимая и стягивая кожу пальцами. — Не смей, слышишь! Ты обещал всегда быть рядом! Не смей, слышишь! Не смей! — рыдая, начинаю в истерики колотить его кулаками в грудь. — Я не смогу без тебя, Громов! Не оставляй меня! Пожалуйста. Не надо… — в бессилии я просто опустила руки, и уткнувшись в его грудь лицом, тихо заплакала каждый раз всхлипе прибавляя громкости, пачкая слезами чёрную футболку.
— Ну, тише, мышонок, — он обнимает меня успокаивающе начиная поглаживать по голове и спине. Ему больно от моих слов и сложившейся ситуации, от чего объятья сжались сильнее. — Я обещал защищать тебя. И я сдержу своё обещание. Не плачь, мышонок, — но от этого мой подбородок задёргался ещё интенсивнее от новой порции подкативших слез, что обжигали глаза. В горле, кажется, не просто ком, а огромный булыжник который мне ни за что не проглотить. — Видимо такова судьба. Прости, мышонок, если что-то было не так. Прости за всё. Я люблю тебя.
— Нет! Не говори так! Не надо со мной прощаться! Не смей! Я ненавижу тебя, Громов! Ненавижу! … — я заплакала. Моя отчаянная ярость снова вспыхнула, возобновляя с плачем удары по его груди. Я колотила кулаками по мощной широкой груди так, будто хотела до чего-то достучаться. Мои рыдания эхом разносились по пыльному, сырому, и серому складу. — Не прощайся со мной! Не смей этого делать!!! — с плачем снова ударила его кулаком в грудь. — Ненавижу тебя, чёртов ты ублюдок!
— Прости, — почти шепотом произнёс Виктор, притянув ближе вжимая меня в свою широкую грудную клетку поглаживая рукой по голове зарываясь пальцами в волосы на моём затылке, упираясь носом мне в макушку. Я упёрлась носом и кулаками ему в грудь продолжая чуть-ли не истерический плачь. Я была близка к истерическому срыву. — Мия, ты сильная. Я знаю, ты справишься. Только не опускай руки, прошу. Слышишь, ни за что не опускай руки. Что бы ни случилось, знай, ты справишься.
Он прижал меня к себе сильнее и, как мне показалось с силой зажмурился целуя меня в макушку. Поднимает мою голову за подбородок и упирается своим лбом в мой.
— Никогда не опускай рук. Никогда не сдавайся, мышка, и не теряй себя. Ты лучшее что было в моей жизни. Прости, если что не так. Я люблю тебя. И всегда буду. — Он целует меня в лоб, я с силой зажмуриваю глаза всхлипывая заливаясь слезами кусая дрожащие губы. И как мне показалось, он просто растворился передо мной.
— Ник, забери её отсюда.
— А как же ты, Командир?
— Это приказ! Уведи её отсюда. И… Ник. Приглядывай за ней если что. Давай,… проваливайте! Уходите отсюда! Живо! — командирским тоном прикрикнул на него Виктор. Ник кивнул:
— Есть, выполнять приказ! — процедил печально сквозь зубы. Разворачивается и подхватив меня под руки оплетая руками со спины потащил на выход. — Идём, принцесса.
— Нет, Ник! Мы не можем оставить его здесь одного на растерзание! Мы должны вернуться! —мой голос сорвался в истерическом крике.
Я упиралась, и даже периодически била и обжигала Ника. Ник терпеливо терпел мои выходки, понимая моё состояние. Он заломал меня насильно засовывая в свою машину на переднее сидении, прочно фиксируя ремнем безопасности так, чтобы я не сбежала замотав при этом и мои руки. Папа уже сидел в машине на заднем сидении, но я была в таком состоянии что даже не заметила его. Во мне кажется что-то сломалось. Я ничего не понимала, не могла здраво мыслить, не могла нормально дышать, кажется, я сама была не здесь. Моё состояние было катастрофичным: слёзы градом валили из глаз по щекам, кажется уже разъедая жгучей болью глаза, на губах тоже не было живого места, я их все искусала, в горле намертво застрял невероятного размера ком, тело(?)… да я его вообще не чувствую. Моё сердце ёкнуло, при этом больно кольнув: «Его там бьют!» Истерика накрыла меня новой лавиной: