Да кто ж тебя так обидел, мелкая?
Достаю её телефон, и засветившись, на сенсорном экране выскакивает дюжина пропущенных, куча непрочитанных эсэмэс, уведомления с какого-то чата… И всё это идёт от одного имени: «Рэй». А через несколько минут и вовсе раздался дверной звонок, эхом раздавшийся по квартире. А затем, последовал стук в дверь. Настойчивый. Грохотящий.
— Медина! Открой! Не прячься от меня! Давай поговорим! Медди, не игнорируй меня! Медди! — орёт за дверью какой-то психопат, тарабаня кулаком во входную дверь. — Открой, слышишь! Медина! Поговори со мной!
— Это кто? — указываю кивком головы на дверь. Медина подняла голову и застыла на месте, даже не всхлипывая, ошарашенно выпучив свои карие заплаканные глаза в сторону входа.
— От куда он узнал мой адрес? — бормочет она испуганно, едва перебирая припухшими губами.
— Так это он? — но Медди прячет взгляд и качает головой, зарываясь лицом себе в колени, обнимая их руками. Ладно…
Снимаю пропитанную слезами футболку бросая её на диван, и решительно иду к двери отпирая её. Парень за дверью сразу же ринулся вперёд натыкаясь на меня, и взглянув, тут же отпрянул от меня назад как от прокажённого. Янтарные глаза от страха расширяются глядя в мои, широкая грудь ритмично поднимается и опускается.
— Тебе чего, припадочный?
— Ты? Ты… ты живой? — в его голосе слышится страх вперемешку с волнением и тревогой. Взгляд парня пробегает по мне отчётливо останавливаясь на обнажённом торсе, и его челюсти мгновенно сжимаются, заиграв желваками по бокам, буквально прищуривая взгляд. — Аа-ааа… Тебе ж память стёрли, — буркнул он и сразу выровнялся в росте. — Что ты тут делаешь? Где Медина? Мне нужно с ней поговорить.
— Ничего тебе не нужно. Проваливай. Она не хочет с тобой говорить, и видеть тебя, тоже не хочет.
— Слышь! Я щас могу и врезать, брат! Дай пройти, мне нужно с ней поговорить! — орёт Рэй, или как его там.
— Какой я тебе нахрен брат?! — делаю пару шагов вперёд сталкиваясь с ним чуть ли не лоб в лоб. И замечаю, что мы с ним почти одного роста. — Проваливай отсюда, пока можешь. Медину не трогай. Она не хочет тебя видеть. — Говорю тихо, чтобы не делать кино соседям, но достаточно твердо и угрожающе. — Поверь, если я точно узнаю, что это ты её обижаешь; или вот это она сейчас из-за тебя ревёт – я тебе не только руки с ногами переломаю, ты будешь о смерти просить.
— Сука, что ж этот мудак сделал с тобой… До того как тебе стёрли память ты, брат, адекватнее кажется был. — Качает головой парень. — Знаешь… Я… уверен, что ты этого не помнишь, но… Однажды, ты сказал мне: что я пойму тебя, лишь только тогда, когда по-настоящему полюблю. Что решение придёт само собой. Я тогда не придал этому особого значения, не понял, но сейчас… Когда понимаю, что теряю её… Я тебя понимаю, брат. Теперь, понимаю. И будь я тогда на твоём месте, – сделал бы не задумываясь ни на секунду вообще тоже самое что и ты, брат. Я честно не хотел делать ей больно. Хотел всего лишь позлить тебя. Правда.
Он говорит, а я не понимаю о чем он вообще. Вот вообще ничерта не понимаю. Но вот в голове закрутились как-то шестерёнки; как и тогда, когда мне показалось, что я знаю Мию. Что я её уже где-то видел, что она мне знакома. Тоже самое сейчас творится и с этим парнем. Чем дольше я на него смотрю, тем больше мне кажется, что я его знаю, что где-то видел.
Выпроводив этого незваного ''гостя'' возвращаюсь к Медине. Глаза у неё, конечно, на мокром месте. Спустя время мне всё же удаётся её успокоить и уложить в постель, чтобы она просто отдохнула. Медди вампир, но всё-таки её обращал Я, и ей тоже, как и мне самому периодически нужен отдых, сон, и человеческая еда; хотя, конечно, и не в таких количествах, как лично мне. В её жилах течёт капля, но человеческой крови.
По-отечески, заботливо укрываю её одеялом и сажусь на край двуспальной кровати, успокаивающе поглаживая Медди рукой по плечу. Она не заслуживает такой судьбы; никто не заслуживает. Мне жаль её. Жаль того, что с ней случилось, когда она была ещё девчонкой. Она потеряла всех: отца, мать, брата… даже едва не потеряла себя. Депрессия, замкнутость в себе, заниженная самооценка, кошмары, – это всё у неё было. Я заменил ей брата. Я стал для неё единственным родным, и таким необходимым в её жизни человеком. Она доверяет мне. Полностью. Да, Ник тоже её друг. Но с ним она не может быть настолько откровенной, – как со мной. Я единственный мужчина, которому Медди доверяет на все сто процентов. Единственный, кого она не боится.