Он толкнул её вперёд, но не в сторону общего выхода, где уже скапливались сотрудники.
Нет. Он вел её в другую сторону — туда, куда ушло начальство.
В коридор, что обычно был закрыт.
Тэянерис обернулась через плечо.
Офис уже пустел. Остальные выбегали к эвакуационной лестнице.
Она — шла туда, куда обычным сотрудникам вход был запрещён.
Пол затих под их шагами.
Его ладонь всё ещё сжимала её запястье — хватка сильная, почти болезненная, но он не смотрел на неё.
Вёл вперёд. Уверенно, не сбиваясь с пути.
Коридор тянулся узкий, серый, стены глушили звуки. Здесь не было привычного офисного шума, только ровный свет ламп, холодный, безжизненный.
Дверь впереди была приоткрыта.
Та самая дверь, за которой начиналась «другая» часть этажа.
Та, куда они, обычные, не заходили.
Тэянерис чувствовала, как внутри сжимается всё, но сопротивляться не успела.
Он резко открыл дверь шире, втолкнул её внутрь, сам зашёл следом.
Помещение оказалось неожиданно просторным.
Гладкие стены без единого окна. Матовые экраны вдоль одной из стен мигали непонятной инфографикой.
В углу стояли серверные шкафы — чёрные, как пустота, от них тянуло холодом.
Всё помещение будто дышало электричеством и чем-то ещё… чем-то, что нельзя было определить.
У стены стояли те самые двое из начальства.
Разговаривали между собой, не обращая на неё внимания.
Один держал в руках планшет, другой пролистывал голографические документы.
Человек, что привёл её, наконец отпустил запястье.
Тэянерис заметила красноватый след от его пальцев на своей коже.
Он только усмехнулся уголком губ:
— Бегать учись быстрее. Иначе таких, как ты, тут много не задерживается.
Тэянерис стояла посреди комнаты, не понимая, что происходит и почему она вообще оказалась здесь.
Каждый нерв внутри был натянут до предела, но она старалась сохранять спокойствие, хотя ноги подкашивались.
Человек, который привёл её, отступил чуть в сторону и, глядя на двух мужчин из начальства, усмехнулся:
— Это точно она? — голос его был хрипловатый, с ленивыми нотками раздражения. — Посмотри на неё… Маленькая, слабая. От неё человечиной разит за километр. И ты хочешь сказать… что это быть может она?
Второй мужчина, высокий, с резкими чертами лица, даже не взглянул на Тэянерис. Спокойно, ровным голосом он сказал:
— Это точно она. Когда они поступают на работу, все сдают кровь. Мы проверяем сразу.
Эти слова вспыхнули в её голове, как внезапный всплеск памяти.
Тот самый день оформления. Пачки документов, стандартная медицинская проверка, где-то между строчек — забор крови.
Тогда сказали — стандартная процедура, ничего необычного.
Но теперь её будто обдало холодом.
Теперь она знала — это было совсем не про здоровье.
В комнате воцарилась тяжёлая пауза. Шесть пар глаз уставились на неё одновременно — оценивающе, отстранённо, как будто она была не человеком, а частью эксперимента.
Тэянерис почувствовала, как пространство сужается вокруг, воздух стал густым.
Ей было неуютно. Очень неуютно.
Человек, что привёл её, шумно выдохнул, с досадой отвернулся:
— Великолепно… Теперь с ней ещё возиться.
Тэянерис машинально сделала шаг назад, но её внимание зацепилось за детали.
Резкий, холодный свет ламп высвечивал всё слишком чётко.
И впервые она смогла его рассмотреть по-настоящему.
Он выглядел, как человек… Но что-то было не так.
Пропорции. Движения. Тонкая, почти неуловимая вибрация от его присутствия.
Кожа покрылась мурашками. Она не могла отвести взгляд.
И в тот момент он резко повернулся, словно уловил её мысли, словно почувствовал, как она его смотрит.
И, наклонив голову, криво усмехнулся:
— Уже влюбилась?
Я уже давно наблюдаю за вами, слабыми существами…
Он смаковал слова, будто пробовал их на вкус.
— Вы так быстро влюбляетесь, поддаваясь каждому своему жалкому эмоциональному порыву… Как дети.
Он усмехнулся ещё шире, отворачиваясь.
Словно разговор для него закончился.
Словно она здесь — просто мелкая деталь.
Тэянерис почувствовала, как внутри вспыхивает злость.
Сильная, едкая, настоящая.
Кровь зашумела в ушах, всё раздражение, весь страх — смешались в одно.
Она резко сделала два шага вперёд.
— Слышишь ты… — её голос дрожал не от страха, а от злости, от ярости, от непонимания. — Как ты смеешь со мной так разговаривать?