Эшли продолжала методично жевать, уставившись в тарелку. Её отстранённость казалась нарочитой, будто она сознательно игнорировала всё происходящее. В горле встал комок тошноты, но я лишь стиснул зубы в натянутой улыбке.
Когда Тим убрал руку, на моей коже ещё долго оставалось тепло его прикосновения. Я зациклился на этом ощущении, словно это единственная нить, связывающая меня с реальностью. Весь мир сжался до этого маленького тёплого пятна на тыльной стороне ладони.
Автоматически поднявшись вместе со всеми, я машинально проследовал к выходу. Чёрный минивэн встретил нас глухим стуком захлопывающихся дверей. Давно привычная тяжесть рюкзака на плечах - обычно раздражающая, сегодня казалась чем-то незначительным, посторонним.
Устроившись на сиденье, я попытался сосредоточиться на обсуждении предстоящей работы. "Объединённая экспедиция" - модное словосочетание, за которым скрывалась обычная бюрократическая уловка. Ещё несколько групп исследователей, ещё больше ненужных людей вокруг...
Часа через три, может, четыре — мы полностью выехали за город. Виды вокруг будто взяты с почтовых марок: поля высокой золотой пшеницы, покачивающейся на ветру, то и дело на дорогу выходил домашний скот. Воздух был свежий, будто весь этот шум и хаос остался позади.
Я глубоко вдохнул. Дышалось легче — но не свободнее.
Что-то всё ещё сидело внутри.
Глаза сами закрылись. Я грелся в лучах солнца, но тепла почему-то не чувствовалось. Словно во сне — колючий холод пронзал кожу. Завывание ветра напоминало кашель. Страх охватил меня. Я не мог открыть глаза. Тело не слушалось. Знакомый смрад ударил в нос. Что-то щекотало кожу — будто длинные, мокрые волосы...
Сердце пропустило удар — и забилось с бешеной силой. Я чувствовал мягкое прикосновение к руке. Дрожь усилилась, страх рос, пот лил с меня в три ручья. Уши звенели. Боль. Хотелось их закрыть. Кто-то дёрнул меня за плечо, будто вытаскивая наружу.
Я медленно открыл глаза — передо мной была Эшли. Она держала меня за руку, но сама дрожала. В её стеклянном взгляде застыл ужас. Она прижималась ко мне, и было неудобно — словно одежда внезапно стала мала. Я поднял взгляд туда же, куда смотрела она.
Мой взгляд застыл. Как стрелка часов, пробивающая полночь. В унисон с этим звуком в голове билось сердце. Эмоции на лице — искажённые, будто на грани между плачем и улыбкой. Бежать. Надо бежать!
Всё тело сковало, не давая вдохнуть. Страх Эшли будто сросся с моим, обвивая меня, как корни дерева. Я не мог сдвинуться с места.
Это был сон. Сон! Как ЭТО оказалось здесь?
Существо, принявшее облик женщины, но без лица. Оно стояло, наблюдая. Мы чувствовали это.
Шаг. Слева — появился правый глаз.
Шаг справа — левый глаз.
Затем — губы. Острые зубы. Нос. Уши.
Выглядела, как человек. Кожа — белая, как молоко. Румянец на щеках и ушах. Утончённая фигура, округлые формы. Особенно — грудь. Она расплылась в улыбке и указала на нас. Длинные чёрные волосы, как смоль, закрывали наготу. Они взметнулись в воздух, хотя ветра не было.
Она посмотрела вверх, потом снова на нас. И волосы метнулись к нам — как чёрные шипы.
Я зажмурился, кусая губы, стараясь пошевелиться. Безуспешно. Слёзы текли сами по себе. Мысли в голове бушевали, как тайфун.
Когда я открыл глаза — она всё ещё улыбалась. Насмешливо.
И вдруг — злость. Дикая, жгущая. Мне захотелось стереть её лицо. Не принять. Отвергнуть. Волосы встали дыбом. Мурашки прошлись по телу. Волосы чудовища почти вонзились в меня — и тогда вспыхнул резкий свет.
Я услышал голос за спиной:
— Вам пора прийти в себя...
Кто-то схватил меня за плечи — и будто отбросило вглубь тела. Тупая боль в груди. Я резко открыл глаза. Паника. Я всё ещё в машине. Дышу часто, прерывисто.
— Эшли… Эшли! Мы живы?! — голос сорвался, как оборванная струна.
— Я не Эшли. Но вы живы, — прозвучал женский голос. Спокойный, но настороженный. — Меня зовут Айлин.
Мой взгляд метнулся к ней, обнажая что-то первобытное — страх, недоверие, смятение
Передо мной — девушка, сидящая во мраке минивэна. В её глазах отражался свет звёзд, будто сами небеса смотрели сквозь неё.
Грудная клетка с трудом поднималась. Руки всё ещё дрожали. В голове — плотный туман. Образ Тима, истекающего кровью, перед глазами. И Эшли, испуганной до одурения. Я прикусил губу, пытаясь зацепиться за реальность.
Она взяла мою руку и вложила в неё что-то холодное, металлическое. Я замер — неожиданность, слишком мягкое прикосновение. Не знал, как реагировать. Посмотрел на неё снова — напряжённо.
— Кочевники использовали серебряные булавки как оберег, — тихо сказала она. — В казахском фольклоре это часто встречается. Они отгоняют нечисть.