– Ты объяснишь мне все сию же минуту! Вокруг постоянно что-то происходит! Очень сложно не оказаться в самом эпицентре событий. Все знают гораздо больше, чем говорят! Мне осточертело жить в неведении! Хватит кормить меня «завтраками»! – вспылила, но больше не было сил себя сдерживать. Да и не очень-то хотелось. – Если все каким-то образом связано со мной, – а я уверена, что связано, к гадалке не ходи, – то я имею полное право знать!
– Да, ты многого не понимаешь. Все действительно связано, и ты имеешь к этому непосредственное отношение, но... – девушка запнулась, теребя манжеты платья и пытаясь подобрать нужные слова для оправдания. – Не я должна тебе все рассказать... – она выглядела очень виноватой.
– Издеваешься? А кто? Назови имя человека, которому я должна устроить допрос! – сорвалась на крик.
– Я здесь. А ты заткнись и не ори. Сколько можно говорить? – голос графа заставил вздрогнуть нас двоих. Мужчина, прикрыв глаза, массировал пальцами виски, будто пытаясь сосредоточиться на чем-то важном.
– Отлично! Оказывается, все, что мне требовалось, все это время было под рукой! – я едва не задохнулась от нахлынувших одновременно негодования и разочарования. – Может, тогда скажешь, что все это означает? Желаю получить исчерпывающий ответ!
– Тебя неоднократно пытались убить, – ответил он так, будто я спросила его о погоде, при этом на полном серьезе.
– Убить? – ожидала чего угодно, но только не такого ответа. На какой-то момент растерялась и исчерпала весь запал. – У тебя отменное чувство юмора. Убить? Меня? Что за чушь?! С чего вдруг кому-то потребовалось так со мной поступать? Я – не случайный свидетель, не всемирно известная звезда, не наследница огромного состояния. Конкурент из меня еще тот... Долгов нет. Не имею никакого отношения к преступному миру... – пока перечисляла, взгляд блуждал по комнате и задержался на мужчине, встретившись с его. Поняла одно – Уаилд не шутил.
– Что ж, настроена ты решительно. Переубеждать не стану, – графиня, поднявшись, направилась к двери. – Вам нужно о многом поговорить. Не буду мешать. Если что-то потребуется, скажи, – девушка вышла, прикрыв за собой дверь.
Слов Изабэль я уже не слышала. В голове пульсировало одно-единственное слово «убить», подкрепленное фактами и картинками, с момента, как покинула Бухарест, намереваясь начать новую жизнь. Начала – так начала... Я ужаснулась от осознания действительности. Снова почувствовала дрожь. Только уже не от холода, а от страха. Психовать и истерить мгновенно перехотелось. Вообще, почувствовала себя опустошенной. Сидела, уставившись в несуществующую точку в пространстве. Мысли напрочь отказывались собираться во что-то более существенное, чем хаос.
С трудом заставив себя отвлечься от бесполезной деятельности, посмотрела на графа. Мужчина по-прежнему сидел в кресле. Позу не изменил, даже с неким интересом в свою очередь наблюдал за мной. Молчал и терпеливо ждал, давая возможность переварить услышанное.
Усваивалось плохо. Точнее, не усваивалось вовсе. Я понятия не имела, как реагировать на подобное заявление, тем более – с какой стороны начинать разговор. Требовалось восстановить хронологию и заполнить пробелы. Однозначно нужна информация. Та, что имелась – отдельные куски, вырванные из общей массы и похожие на спутанный клубок ниток.
От напряжения у меня заболела голова и затошнило. Плюс озноб... Изабэль права – я еще слишком слаба. Закрыв лицо руками, со стоном съехала на подушки.
Кровать рядом прогнулась. Меня заботливо укрыли одеялом и прижали к себе. Сопротивляться сил не осталось, все были благополучно истрачены на выплеск накопившегося негодования. Поставив перед собой цель, – выяснить все во что бы то ни стало, – погрузилась в сон.
* * *
Закрыв за собой дверь, графиня прошла в кабинет, располагающийся рядом с библиотекой.
– Люция очнулась, – известила Изабэль Льюиса и Калеба, сидящих напротив друг друга и перебирающих бумаги. – Так больше не может продолжаться. Это переходит все допустимые границы.
– Как бы я ни разделял твои переживания, мы больше не можем вмешиваться. Теперь Люция – это всецело забота Эмилиэна, – констатировал факт граф.
– Что, если она не примет правду? – с еще большим волнением спросила девушка. – Ты понимаешь, чем это грозит роду?
– Знаю, но это будет ее выбор, и за это ее никто не осудит, – спокойно ответил Льюис. – Но в этот раз все иначе.