– Нет, такой сотрудник не нужен. Знаю, прошу слишком многого. Но проблема в том, что завтра в девять состоится встреча, и именно эти договора будут нужны, – парень уже умоляюще смотрел на меня, положив документы на диван.
– Калеб! То есть, мистер Морган, вы нормальный человек?! – мое терпение уже натягивалось в струну.
– Люция, я тебя умоляю. Хочешь, на коленях просить буду? Лучше тебя с этим никто не справится, – Калеб поднялся с дивана и собрался уже было воплотить свое предложение в жизнь.
– Нет! Даже не думай! – теперь вскочила я. Быстро подошла к дивану, тяжело вздохнув, взяла папку. – Хорошо. Я сделаю, – в этот момент Калеб стал похож на маленького ребенка, которому купили то, что он так хотел. – Давай флешку, – протянула руку.
– Какую флешку? – я удостоилась недоуменного взгляда.
– Как – какую? Эти договора должны же быть и в электронном виде. Просто изменю в соответствии с твоими коррективами, и делов-то, – похоже, я чего-то не понимала, или меня не сочли нужным об этом известить.
– А-а-а... электронного вида нет. Их доставили сегодня с курьером только на бумажном носителе, – Калеб виновато и с надеждой смотрел на меня.
– Даже не знаю, кого больше ненавижу – работу или тебя, явившегося почти среди ночи с этой самой работой... И раз уж согласилась на эту авантюру, то тебе не следует меня отвлекать, если хочешь, чтобы я все успела к девяти.
– Я все же переживаю за тебя. Не как твой начальник, а как друг. Может, мне остаться? – Калеб снова обеспокоенно на меня посмотрел.
– Калеб! Очень прошу – поезжай домой. Во-первых, мне надо работать, а сосредоточиться твое присутствие мне не даст. Во-вторых, ты должен на встрече выглядеть подобающе. В-третьих, защищать меня если и надо, то от тебя самого и твоих полуночных визитов.
– Я же извинился. Ты должна понимать, насколько это важно.
– Все-все-все... – схватив парня за руку, потащила к двери. – Я все понимаю. Именно поэтому – никаких отвлекающих факторов, – вытолкала начальство и снова закрылась на все замки.
Вздохнув, посмотрела на папку в руках. Зачем я на это согласилась? Сегодня просто невероятный день! Еще даже не взглянула на документы, а мозг уже отказывался адекватно работать. Снова вздохнув, отправилась на кухню.
Неприятные ощущения вновь охватили меня. Кинув папку на стол и подбежав к окну, я плотно задернула шторы. Не обращая внимания на осколки, по-прежнему валявшиеся на полу, достала еще одну чашку и снова сварила кофе. Полагаю, сегодня еще не раз буду за ним спускаться.
Напомнив себе, ради чего тут оказалась, взяв кружку и папку, поднялась в комнату. Включила свет, ноутбук и села за стол. Посмотрим, что тут...
Я знала, что мне надо перепечатать исправленные договоры, и была от этого не в восторге, но то, что увидела, открыв папку, повергло меня в еще больший шок. Такое чувство, что Калеб придирался к каждому написанному слову. Исправлений на страницах было великое множество. Пометки были написаны на обратной стороне, между строчек, на полях. Вообще везде, где позволяло свободное пространство. Почерк мелкий и весьма завуалированный. Половина алфавита – как одна буква. Да я неделю потрачу, чтобы только понять, что тут написано! Интересно, если бы договоры не были печатными, а были бы составлены и зафиксированы от руки, Калеб придирался бы к высоте, растянутости букв, толщине линий, всяким завитушкам и закорючкам, свойственным индивидуальному почерку, цвету чернил? Я бы тогда сошла с ума, пытаясь расшифровать эти каракули. Пожалуй, должна радоваться, что переводить мне предстоит только иероглифы мистера Моргана.
Вот я уже больше двух часов сидела перед открытым файлом, но не справилась и с четвертью всей работы. Удивительно, но все это время стояла гробовая тишина. Ни одного постороннего звука, кроме монотонного перебора клавиш клавиатуры. Каждые полчаса я совершала похождение на кухню за очередной чашкой кофе. За окном мелькали тени ночных бабочек, слетавшихся к свету.
Мозг уже не соображал ничего, однако я упорно продолжала вглядываться в листы, стараясь разобрать следующие несколько слов. Спать хотелось ужасно. Кофе уже не помогал. Была мысль прилечь на пару часов, а потом продолжить, но я быстро поняла, что заставить себя подняться потом будет невозможно, поэтому по-прежнему сидела за столом, подперев голову рукой.