И тут из ползущего тумана внезапно выплыл невероятно чистый для такого места дешевый полосатый матрац. Он аккуратно лежал возле стены прямо на асфальте. Эрик расценил это… Впрочем, он мудро не стал спешить с оценками данной фантасмагоричной ситуации и, повинуясь чувствам, просто тяжело опустился на матрац.
Эрик сел и притянул колени к себе. Голову он запрокинул назад, упершись ей в стену. «Так, ну, как мы выяснили, я ни в коем случае не сплю, правильно? — начал рассуждать про себя Эрик. — Значит, то, что сейчас происходит, происходит не в моем сне? Вроде пока логично получается. Теперь вопрос: а не видит ли кто-то сон про меня и не меняет ли сейчас тем самым мой мир, или что там, параллельную вселенную, может быть, как он хочет?»
Эрик немного подумал над этим вопросом и пришел к выводу, что нет. Потому как, основываясь на случае с Аней и допущении, что она тогда спала, получалось, что человеку в осознанном сновидении требуется присутствовать и видеть театр своих действий. Так было с Аней. Так было с ним и с Эмилем. Но так не было, когда он наблюдал за расследованием, — он был там в виде голого сознания. То есть, получается, нельзя отметать тот случай, что и за ним сейчас кто-то наблюдает в такой же форме. А также он вспомнил, что в осознанном сне не требуется каких-то колоссальных усилий, чтобы влиять на обстановку. Зависит, конечно, от того, что именно ты хочешь изменить и как повлиять на мир вокруг, но все же. Таким образом, получалось с большой долей вероятности, что кто-то сейчас легко мог манипулировать им. Например, те самые силы, которые помешали ему тогда при разрушении тоннеля и буквально вытолкнули его вон, заставив проснуться.
Одно лишь успокаивало Эрика в этом случае: он кое-что теперь в этом понимал и немного разбирался. Или же тешил себя надеждой на то, что понимает и разбирается. Во всяком случае, думать так было выгодней и спокойней. Уверенность, пусть и на пустом месте, лучше неуверенности. Добавить к этому ожидание и готовность к возможным последствиям — это уже кое-что, ведь, как известно, предупрежден — значит, вооружен.
А еще он думал: если в принципе реально настолько сильно влиять и изменять чей-то чужой мир, то почему нельзя подобным образом, пусть и не так эффективно, воздействовать и на свой? Кто знает, быть может, это и возможно при должной тренировке?
Да, черт возьми! Почему бы и нет?! И он внезапно почувствовал себя куда бодрее и резко открыл глаза. И к большому своему удивлению отметил, что того белого тумана, еще мгновения назад почти осязаемого, больше не осталось. Да, по-прежнему было пасмурно и хмуро, но белесая мгла вокруг рассеялась. Он ясно видел знакомый переулок, старые кирпичные стены, сходящиеся над головой к серому небу, а дальше какие-то задние двери подсобных помещений, мусорные мешки возле них. Недалеко от него, позади на таком же матрасе, на котором сейчас сидел наш герой, мило подогнув под себя ноги, спал бездомный. До Эрика дошло, что он сейчас сидит на чьей-то такой же кровати. От этой мысли он резко встал. Голова больше не кружилась, бодрость тела и живость сознания вернулись к Эрику, и он, вспомнив, куда шел, продолжил путь.
Эрик, как это часто с ним бывало в моменты сильного стресса или, наоборот, большого облегчения и радости, достал и зажег сигарету. Затянулся и, не торопясь, стал углубляться дальше в проулок. Сигарета быстро подходила к концу. Затяжки Эрик любил делать богатырские. Чуть дальше напротив возле какой-то замызганной зеленой двери он увидел картонную коробку с мусором. Несмотря на то что вокруг обстановку даже с большой натяжкой нельзя было назвать чистой, Эрик, будучи человеком культурным, ни за что не мог позволить себе выбросить бычок на землю, особенно когда рядом есть мусорка. Вот и сейчас он, перехватив сигарету между двумя пальцами в позицию «запуск», прицелился в коробку и отстрелил бычок.
И тут случилось кое-что, ранее с Эриком не происходившее. Большинство бы даже сказало «невозможное». Время внезапно как будто замедлилось и растянулось по сознанию липкой жвачкой. Эрик, с одной стороны, вроде бы своими глазами, а вроде бы откуда-то со стороны наблюдал за траекторией полета сигареты. Мир вокруг него словно обострился и стал виден в мельчайших деталях с небывалой доселе резкостью. Эрику казалось, что он во всех подробностях видел даже отлетающие от сигареты в полете искры.