— Ты чего? — раздался слабый лепет. — Верни как было!
— Вроде получилось… — неуверенно сказал Труг.
— Ничего подобного. — Линээ с трудом распрямилась. — Я в полном порядке.
Он победно воздела руки вверх и рухнула на пол.
— По-моему мы перестарались, — заметил Шарет в наступившей тишине.
— Пусть спит. — Михаил устроил ваарку у стены. — Будем считать достигнутые результаты положительными.
— Действует, — удивленно прошептала Лооза. — Правда, действует…
— Скажи мне, Мик, а как ты предлагаешь заставить стражника вдохнуть эту гадость? — спросил Труг, бережно укладывая лампу в созданный из тряпья тайник.
— Ну…
— Хетча гну, — Дгор развернулся и невежливо ткнул пальцем в стоявшую рядом ваарку. — Это у тебя что?
Женщина отшатнулась и беспомощно оглянулась на товарок. Репутация гнома впечатляла — один жест и столько эмоций.
— На шее у тебя что?
— Амулет Ло… — Поскольку указующий перст гнома и не думал опускаться, ваарка добавила: — И шнурок…
— Вижу, что не удавка. Из чего он?
— Жила прокра.
— Отлично. Сходи и тщательно размочи его. В перспективе, если выделка качественная, мы получим гибкую полую трубку…
— Преклоняюсь перед вами мастер, — усмехнулся Михаил. Он кивнул вопросительно смотревшей на него женщине. Восприняв жест сигналом к действию, она рванула в сторону умывальни. Он проводил ее задумчивым взглядом и вздохнул — ваарка признала его лидерство. А какой из него лидер? Ему бы решить собственные проблемы и вернуться домой. Выпить пивка, расслабиться с друзьями, если таковые вдруг появятся. Но пивка выпить точно — холодненького, из запотевшей бутылки…
— Отбой бойцы, — скомандовала Дзейра. — Много мыслей — лишние печали.
Бойцы согласно кивнули и легли. Но еще очень долго в келье слышались возня и тяжелые вздохи — уснуть оказалось не просто — призрак свободы приобрел некую весомость, материальность, будоражившую сердца.
***
Лежа в темноте камеры, Фоота мрачно усмехнулась. Подслушанный в келье лепурца разговор наполнил ее жгучей радостью — теперь она знала, как разобраться с человеком, отнявшим у нее самое дорогое.
***
Проснулся Михаил резко, точно от удара. Судорожно вздохнув, он попытался вспомнить, снилось ли ему хоть что-нибудь, но память не содержала на этот счет никаких сведений. Пустота никак не объясняла толчка нервов, иглами прошедшего по телу. Михаил взглянул на Дзейру.
— Тебе чего, бабу надо? Ты какой-то напряженный. — Дзейра с чувством потянулась.
— Слушай, а ты не предлагала Роми отправиться с нами? — неожиданно для себя спросил он.
— Предлагала. Она не пойдет.
— Вот как, — нахмурился Михаил. — Однако она рискнула всем, когда доставала нам сейбин.
— Каждому своя дорога, Мик, — пугающе мягко сказала Дзейра. Лучше бы она привычно и холодно занудствовала. — Роми выбрала.
— А и Эфг с ней.
— Чего шумите с утра? — спросил Шарет, зевнув.
— Подъем солдат. — Лепурка встала. — Сегодня у нас великий день.
Заслышав столь греющие душу слова, зашевелились остальные. Апогеем пробуждения открыла глаза Линээ, хотя и выглядела при этом не самым лучшим образом.
— Ты мне должен, Корноухий, — прохрипела она, пытаясь распрямиться — И много должен.
Под углом в сорок пять градусов женщина покинула келью. Во избежание эксцессов, способных повредить столь ценный кадр, Михаил ненавязчиво последовал за ней. Издалека понаблюдал, как ее сочувственно встретили компаньонки, и, удовлетворенный увиденным, направился завтракать.
До камеры он не добрался.
— Шестьсот двадцать пять, шестьсот один, на выход отродье! — заметался под сводами крик.
Михаил замер. Первым необъяснимым чувством родилось удивление — яроттцы изменили процедуру и пропустили завтрак. Сердце отчаянно грохнуло и остановилось. Везение закончилось в самый неподходящий момент. Случайность? Коварство тюремного начальства в лице Чедра? От предстоящего боя зависело слишком многое.
Проникнувшись, Михаил быстро зашагал к выходу на арену, надеясь, что его будущий противник окажется маленьким и невзрачным.
— Пошевеливайся! — донесся из караулки сдавленный рев.
Михаил остановился. У двери его ждал Шарет.
Глава 11
Секунду другую двое мужчин молча смотрели друг на друга. Сказать нечего — столь подлый выверт судьбы не поддавался комментариям. Только досада и боль, захолонувшие грудь.
— Лезь, отродье Эфга! — подстегнул их оклик.
Оглядевшись, Михаил наткнулся на мрачный взгляд Дзейры и кивнул ей — иди сюда. Нетерпение яроттцев требовало разыграть карты. Расклад непутевый? А другого нет и не предвидится.