— Что будем делать? — прошептал Шарет, неловко переминаясь на пороге. У его ног опасно поблескивал алчущий кончик меча, коим яроттцы пытались подбодрить пленника. — Лезу, лезу!
— Тянуть время. Пошел.
Стегардец послушно нырнул в караулку. Прежде чем последовать за ним Михаил коснулся руки Дзейры в успокоительном жесте и улыбнулся:
— Мы начинаем.
— А план?
— Мы там всех перебьем — чем не план, — сказал Михаил и переступил порог.
— Дурак, — прошептала Дзейра запоздало.
— Эфга ли так долго?! — заорал стражник — Оружие взяли и на песок!
Михаил не спеша, проверяя каждую щербинку, подобрал меч и вышел на арену, лишь на мгновение опередив взрыв яроттского негодования. Шарет не позволил ему даже вдохнуть — не позволил забыть о вони и наполнить легкие воздухом, залитым воплями и солнцем.
Меч стегардца рассек воздух в дюйме от лица Михаила. По глазам скользнула тень. Взвихрился песок… Михаил отшатнулся и незамысловато врезал ногой в живот противника.
Захрипев, Шарет рухнул на колени. Над ним взвился клинок.
Лезвие меча вонзилось в песок — стегардец переместился в сторону. Не пытаясь подняться на ноги, он развернулся в широкой подсечке… И ткнул в упавшего Михаила сталью. Заметив блик пикирующей смерти, Михаил, как мог, блокировал удар.
Звон… россыпь искр…
— Получай собака! — В челюсть Шарета правдоподобно врезался кулак. Мир дрогнул, смазываясь в золотисто-черное полотно.
Вскочив, Михаил заметил, как напряжены лучники. Им то, что не нравится? Ведь знатная потеха — народ беснуется, заливая трибуны потом и пивом.
— Режь лицо, — прошипел он, бросаясь к другу.
Стегардец, будучи профессионалом, не стал переспрашивать, а просто ударил. Сталь рассекла Михаилу щеку. Завертевшись волчком, он рухнул на песок. Свет померк…
Рев толпы вознесся до небес.
— Вставай же, — почти простонал Шарет. От него ждали завершения атаки.
Медлить нельзя.
***
— Хетч, хетч, хетч! — Дзейра ворвалась в камеру, где наполненными горечью изваяниями сидели ее друзья. В их глазах недоумение сливалось с обреченностью. — Какого хрена сидим?! Устроили тут похороны, Эфгово племя! Труг, хватай чего надо, бери кого надо и броском до Чедровской конторы.
— Уже, — коротко ответил гном. Широким жестом расшвырял тряпье, подхватил лампу с флягой и выметнулся из кельи, плотным клубком канув в сумраке. Тенью за ним последовали ваарки. Эльф остался. Кивнув ему, Дзейра бросилась на поиски Линээ.
Ваарский ктан, вопреки ожиданиям, нашлась у окна — тихо и отчаянно ругаясь, она наблюдала за боем. Ее пальцы, стиснувшие оконный бордюр, пугающе белели на темном фоне камня. Под глазами залегли черные тени… Дзейра ухватила ее за плечо, развернула и как следует встряхнула, выбивая ростки отчаяния.
— Смотри на меня! На меня! Поднимай своих — и на исходные! — рявкнула лепурка, отчаянным усилием воли подавляя желание взглянуть на арену.
— Принято! — Линээ сорвалась в бег. Дзейра и эльф следом.
Изящным и яростным вихрем ворвавшись в келью, ваарка командным рыком подняла на ноги восемнадцать женщин и заставила их построиться.
— Лууза, на тебе охранка Чедровской конторы. Кто там за главного?
— Дгор, — незамедлительно ответила Дзейра.
— Выполнять. Пятеро с нею. Остальные к выходу на арену. И запомните, действовать придется быстро. Используйте все, что подвернется под руку. Рвите врага зубами если надо! Пошли!
Дзейра удовлетворенно кивнула — ваарка начинала ей нравиться. Мгновенно собраться и без лишних домыслов ударить — на такое она и сама завсегда готова подписаться. И подпишется! Дзейра поспешила на поиски Трейча.
Будучи найденным, годок отвлекся от вымещения злости на стенах отведенной ему каморки и взвыл:
— Мика гады! Ведь Мика же…
— Приготовься, ты можешь потребоваться любой из групп. Будь у караулки…
— Выполняю! — Не дослушав, годок одним прыжком покинул келью.
Женщина вздохнула, мысленно посоветовала Пресветлому не отвлекаться и устремилась на помощь друзьям.
***
Заметив рядом незнакомое женское лицо, Труг прошипел:
— Ты еще кто?
— Лууза. Скажи, когда начинать…
— Тихо ты… соблазнительница… — Гном пригнулся и испуганно посмотрел на прикрытые тряпицей смотровые отверстия. В крайнем из них черной змейкой исчезала созданная усилиями женщин трубка. Тихо шипел огонь, золотыми языкам облизывая быстро темневшее донышко фляги…