— Я… иду… — долетел до Михаила хрип Шарета.
***
Заметив у выхода на арену с десяток женщин, Фоота поняла — пора. Время избавиться от снедающей душу черной тоски и боли. Она начала медленно подходить к поглощенным ожиданием вааркам.
***
Линээ непрестанно повторяла про себя все известные ей ругательства. Помогало слабо. Она поправила на лице повязку, смоченную водой, и чертыхнулась. По макушке вновь шаркнул осклизлый свод. И не пригнуться — под подбородком плавает… Лучше об этом не думать. Лучше и вовсе не думать ни о чем.
О, пресветлый, какая же вонь!
Под пальцами, ощупывавшими стенки тоннеля, трепыхнулось нечто. Линээ глухо взвыла загнанным в ловушку зверем. Хорошо, если это просто хетч, а если тварь какая? Ваарка содрогнулась. В согбенном под немыслимым углом теле поселилась ноющая боль, что ширилась с каждой секундой, проведенной в зловонии и тьме.
Где выход?! Женщина в очередной раз ощупала свод. Сток в караулке должен давать хоть какой-то свет, быть виден… Камень, камень, камень. Ни проблеска, ни звука… В плеске воды прозвучали новые нотки — приглушенный топот…
Пальцы женщины, скользившие по своду, провалились в пустоту. Хвала небесам, добралась! Извернувшись ужом, она проскользнула в сток и уперлась головой в решетку. Просунула пальцы сквозь прутья… На ощупь похоже на тело — на решетке труп, весьма обыденная плоть. Нет повода для паники.
Подчиняясь давлению, решетка медленно отошла вверх.
Волной нахлынули крики и стоны.
Ваарка выглянула в полумрак лекарской. И передернулась — совсем рядом с глухим стуком о пол ударилась голова покойника, бельма глаз невидяще воззрились на нарушительницу спокойствия…
— Извиняйте, — прошептала женщина, выбираясь в неверный свет одинокой лампады. Блаженством в сравнении с вонью сточных вод витали в воздухе запахи крови и смерти.
Юрким смертоносным зверьком Линээ проскользнула в коридор, переступила через труп яроттца и в один рывок достигла люка. Позади, в комнате стражи крутился черно-красный хоровод тел. Кто-то натужно стонал, срываясь в булькающий кашель.
— Наконец то! — В люковом проеме возникла голова недовольной Дзейры.
Заслышав крики, лепурка ловко обогнула Линээ, не глядя выхватила из стойки меч и прыгнула на спины яроттцев.
— Будьте милосердны, — вновь попросил лекарь. Он умер от удара в сердце, так и не выпустив из рук недоеденный завтрак.
Исходящий болью мир сфокусировался в давящей тяжести на груди. Горячий и липкий поток струился по ребрам… кровь, повсюду кровь…Тяжесть исчезла — Михаил увидел лицо склонившейся над ним Дзейры.
— А я тут лежу…
— Вижу.
И энергия, прессующая мышцы, сделала очередной виток — обновилась, подстегивая слабеющее тело. Михаил вскочил в попытке достать бегущих яроттцев… Не успел. Ваарки прикончили солдат подле выхода.
Спотыкаясь об изломанные тела, Михаил подступил к женщинам. Заглянул в сведенные яростью лица и одобрительно кивнул:
— Возвращаемся.
— Лучники спускаются! — заорал Шарет, указывая в сторону арены. Яроттцы проявили себя. Тем лучше.
— Не высовывайся дурак!
Михаил выскочил под открытое небо, пинком перевернул труп убитого им лучника и выдрал из мертвых рук лук и колчан. Глянул на то, как солдаты, используя штурмовые крючья, ловко скользят вниз — стремительные тени в лучах солнц. Пятнадцать человек, пятнадцать носителей смерти… И йо-хо-хо, как говорится.
— Назад, Мик!
Первая стрела чиркнула Михаила по уху — ласково, почти не больно… Шее стало горячо и мокро. Он отчаянно рванулся к двери и вкатился внутрь караулки, на долю секунды опередив смерть.
Перепрыгнув через Корноухого, Шарет подтащил многострадальный стол к арке и перегородил проход… Баррикада не впечатляла. Дробным перестуком ее осыпали стрелы.
— Всем назад! — Отдав приказ, Михаил попытался выглянуть на арену. Стрела коснулась щеки легким дуновением ветерка…
Отпихнув с дороги безвестную ваарку, Фоота с трудом протиснулась в комнату стражи и в нескольких метрах от себя увидела спину корноухого лепурца. Подобрав с пола кинжал, она изготовилась к прыжку.
Обернувшись, Михаил недоуменно нахмурился:
— Команда была — на выход! Помощь мне не нужна.
— С этим я могу поспорить, — рядом нарисовался эльф. Его хваленое алькарийское спокойствие вселяло надежду… позволяло чуть подумать, осмыслить ситуацию вне буйства нервов.