Несколько эпизодов перестроечного времени. Земли клочок рядом с заповедником, сверху и внутри напичканный камнями, бывшее поле с черешней, пустующее, которое сотрудники взяли под огороды Я берусь обрабатывать свою сотку с детьми, потому что муж всегда не хотел его иметь и работал на нём без желания, вынужденно. Хотя пришлось немало и ему потрудиться, сколько камней вывернуть, сколько мешков листьев поносить, городить. Я и дочери тоже стали специалистами по выворачиванию камней из земли, Как это делается? Нужно копать с его всех сторон, откидывать землю и постепенно подбираться к его основанию и потом медленно отрывать его от земли. Лопатой не обойдёшься, приходиться брать лом, размягчать землю, выбрасывать её наружу, как кроты. Разные были у нас подвиги. Приходилось мне и одной заниматься таким трудом. Один раз я копала траншею для листьев и мне в конце встретился огромный камень, отступать я не захотела, провела с ним время наедине, приложила усилия, ещё и выкатила его из ямки, а был он солидного вида и веса. Пришлось применять Архимедовские ухищрения, поднимать по этапам, наверно, я под него стала подкладывать другие камни, так он и добрался до верха. У старшей дочери дружбы с ломом не было, она у нас была на лёгких работах, а младшая бралась и любила. Он ей хорошо служил, она с ним хорошо смотрелась, а когда брала в руки старшая лом, то мы смеялись. Это были девушки, которые в посёлке вызывали восхищение, а я получала за них комплименты. Но получать их я не любила, я не хотела, чтобы их глазили. Получал и муж комплименты на работе за них, в том числе и за то, что у них сибирское наследство. Такой случай нельзя обойти вниманием. У нас был двух колёсный транспорт с ручным управлением, простая тачка, с которой мы ходили в предгорье собирать навоз на поле, на котором паслись коровы. Много мы его повозили. Вот один раз возвращаемся с грузом больше пятидесяти. Нам понадобилось спустить его с небольшой горки, метра три. Автор спуска и исполнитель, хозяин тачки и делал её он сам. Место открытое, с правой стороны горки куст шиповника и задача мужа была не дать тачке бежать с горы, а спускать её постепенно, придерживая. Он командует, отходите, я и отошла в сторону куста. А когда тачка начала спуск, то он её не удержал, а самостоятельно она поехала в мою сторону, мгновение, и я лечу в куст, и не огорчилась, а обрадовалась, что всё так обошлось, без нарушения здоровья и первым моим словом из куста было: я жива! Я не выразила ему недовольства, но если бы на моём месте, в кусте шиповника оказался он, то было бы землетрясение. Когда после распада Союза, у нас в посёлке зиму носили на этажи воду, не топили несколько зим, отключали электричество, то вечера в холодной и тёмной квартире, мы посвящали пению. Вспомнили все военные и народные песни. Тогда я не задумывалась, а сейчас представляю, а как это выглядит со стороны, не смешно ли, но мы не стеснялись и пели.
Как действует литература, которая учит, как надо жить, питаться, на образ жизни человека? Очень даже разнообразно и не всегда разумно. Начитавшись о вегетарианском питании, которое обещает благо, рай без кастрюль, здоровье, мы перестаём кушать, как нормальные люди, выдумываем новый вид питания и подвергаем здоровье детей, угрозе его потерять, и не задумываемся об этом, зная, что оно нам обещано автором брошюры! Но брошюра это одно, а жизнь, это другое и если во время это не понять, то здоровье можно потерять! Мои дети: старшему сыну девять, дочери семь, другой три, бежали с моря галопом делать салат, а больше ничего. А утром пшеница с орехами, тёртая морковь, вода с мёдом. Протянули мы так две недели, у меня вес стал четырнадцатилетней, у детей вес упал, и стали мы какие-то лепёшечки из геркулеса на кефире лепить, дети сидят рядом, ждут. Хорошо, что у нас хотя бы частично, хватило ума вернуть обычное питание, а на завтрак намоченная пшеница, тёртая морковь с маслом и орехи мучили моих детей всю школу, и когда нужно было сказать в школе про завтрак, то им было стыдно. Кто-то скажет, так это всё полезно, но такого продукта много не съешь, и через два часа дети будут ощущать пустоту, голод. Литература, это мощное средство, но оно не всегда во благо. Двое молодых людей познакомились на Рериховских чтениях и поженились, и он свято следовал взятому курсу питания, в санатории ходил всегда с сумочкой, в которой были яблоки, второе он не ел, он был журналист. После того, как у них родился сын с недостатком зрения, он ещё не образумился, и у меня тогда не было ума подсказать ему, что эксперименты с едой опасны потерей здоровья. Их ребёнок пострадал из-за неполноценного питания родителей. В моей семье, изменения наступили не только в еде, к этому добавляется ещё и бег, зарядка, закалка на улице в любую погоду и зимой при минусе не пропускали. Многие может, и не знают, что это такое, но мои дети знают, что надо под надзором родителей выскочить на улицу к крану и по пояс смочить себя водой. Трёхлетняя, тоже участница этой процедуры, но с помощью мамы. В благоустроенной квартире всё время учёбы детей, им поступала команда, зарядка, закаляться, собственного желания у них не было. Нелегко переносить детям такую муштру, но родители, с благословения литературы их тренируют. Утром, до школы, вместе с родителями надо сходить на бег, по дороге вниз к морю, потом надо без обуви пройти отрезок пути, в том числе и зимой. Одну зиму, моя семья с малолетними детьми спала на улице под навесом, но обошлось. Было и минус шесть. Как и во всём, во всех этих оздоровительных мероприятиях, есть хорошее и плохое. Хорошее то, что мы стали в любую погоду ходить на море, совершать прогулки. К обычной зарядке стали добавлять и йоговские асаны. А среди них есть и трудные, например, павлин, когда надо держать тело горизонтально полу, ладони в пол, а тело, оторвав от пола, поместить на два локтя, которые упираются в низ живота. А там ещё берёмся и осваиваем стойки на голове, которых две. Осваиваются они вполне успешно, и потом нет никаких трудностей и по сравнению с павлином, стойка на голове, это, как полёт ласточки. И дети проходят эту школу. Пришла пора и я прошла зимний курс посещения моря с окунанием, несколько лет. Я не плавала, с меня хватало проявить мужество, хотя бы дважды присесть. У нас плюсовая температура, а как переносят такую процедуру при минусе, мне не понять. Человек ко всему привыкает, и организм имеет настрой и дух, чтобы выполнить поставленную задачу. Каждую весну собирали чабрец. Когда была от старого сада в лесу черешня, то ноград, после того, как его собрали рабочие. После них можно было найти немало. Пока собираешь, сколько приходится пройти, а потом этот груз нести км. три. Что ещё положительное, всё усиливающаяся любовь к природе и вера в её силы. Это выражается тем, когда болеем, то не идём к врачу и в аптеку. Муж ни разу не был после женитьбы у врача. Я один раз пошла с температурой, врач выписал мне рецепты и всё. Тогда я ему напомнила о больничном, что он принял с возмущением и стал мне выписывать кипу направлений на анализы. От него я ушла в огорчении и ни с чем, надеясь только на себя. С детьми к врачу обращались редко и то, потому что надо справку в школу. Приходилось переживать и ошибки, когда я ночью, кормящая мать, зимой на веранде взяла и выпила на столе стоящий кефир. Горло было в ужасном виде, похожим .на кефир, старшие заболели, лежат, бредят, муж занят двухмесячной дочерью и как-то обошлось, хотя бы они не заболели, выдержали. Хорошим лекарством для души может быть и книга, такая, как «Опыты», Мишеля Монтеня и Аксакова, «Детские годы Багрова внука»! Эти две книги, да ещё, «Сто шесть философов», П. С. Таранова, стали мне друзьями, они помогали мне переносить трудности жизни, давали уверенность и поддержку. Выше трассы на покинутом участке земли росли старые деревья черешни и много лет мы собирали её ягоды. Там были и хорошие деревья для сбора, но были, где надо было лезть на дерево с усилием, дотянуться, подтянуться. Осенью надо было на зиму заготовить кизил, насобирав его в лесу, а ещё и шиповник. Это становится нужно, как птицам полёт, так и мы, а потом появилось ещё задание, собирать виноград, когда на поле уже собран урожай. Вера в природу и безрассудность толкает человека и на другие авантюры, одну из которых, я совершила, когда была в декретном отпуске. Мне понадобилось пойти на прогулку с четырёхлетней дочерью и шестилетним сыном. Я выбираю маршрут, пойду вот здесь в гору, к посёлку на верху, а мы жили внизу. Идти надо было по склону, в начале шли деревья, потом стало становиться круче и место пустое, каменистое, схватиться не за что, осыпи. Дошли до половины пути, я почувствовала опасность предпринятой прогулки, сын шёл впереди, за него я не боялась, а вот за дочь стала опасаться, хотя я держала её за руку.. Шли мы не прямо в лоб, а как бы по косой и это давало возможность, используя руки, как-то продвигаться вперёд, скалу мы обошли и двигались осторожно, потому что, если растеряться, будет хуже. Хоть и страшно стало, а идти надо, никто не поможет, там нормальные люди по склону не ходят. Мы всё-таки, не потеряв человеческого вида, подошли к тропе наверху, на которую взобраться самостоятельно мы не можем, она гораздо выше нашего роста. Кто-то проходящий, наверно, это был мужчина, потому что охов не было, нас вытащил. Детей ладно, а как же он тянул н