Продолжение маленького комментария, как я пишу и зачем? Страдая, мой дух вырос, перестал быть нем. Я стала потому писать, что, страдая, моя душа стала подрастать и новой любовью расцветать. Я слезами своё перо отточила, я писала о том, что я любила. Своим примером, я другим могу подсказать, не теряйте в себя веру, это поможет вам с колен встать и духом выше в небеса взлетать. Можно сказать, что пишу я по наитию, что я отдаю дань какому-то явлению, увиденному в памяти событию. Заранее я знаю только, что я пишу о своём страдании от предательства мужа, я пишу о любви и зле на основе жизни моей семьи, повесть «Сердце под вуалью». Я дружу с каждым отдельно взятым словом, они ко мне приходят и у меня хороший приём находят, и я в новые одежды их одеваю, расцвести, раскрыться внутренней сути, я им помогаю. Пишу я в разное время дня и ночи, когда неожиданно, вдруг рождается образ, какое-то веяние, набросок образа. Я начинаю его рисовать словами, и он оживает, обретает одежды, т. е. смысловые предложения. Это интересный способ письма, потому что заранее я не знаю, что будет во второй части образа, если я нашла образ любви, то зло появляется соответственно ему противоположное. Я пишу, а работает внутренний творец, я ему доверяю, он знает, как ткать материал. Много лет был такой вид написания, когда меня мучили приходящие рифмы в самое неожиданное время, на огороде, в транспорте, на прогулке, а творец делает своё дело, и мне приходилось запоминать до семи рифм. Так и держала их в голове-сосуде, пока не приду домой. Потом я нашла способ и стала носить с собой блокнот и ручку, чтобы облегчить работу творцу и себе жизнь. Я бы, может, и не хотела писать, но творец докучает, пока я не успокою его, записав предложенный образ. Постепенно вал дневных образов о любви исчез, и внутренний творец стал меня мучить образами перед сном. Я настраиваюсь спать, а внутренний творец тормошит меня и предлагает образ, часть образа или какой-то поворот, сравнение. Иду ему навстречу, чтобы его успокоить, а самой освободиться, я записываю и откладываю в сторону. Но не тут-то было и творец опять меня тревожит, опять берёт и находит образ, от которого отказаться невозможно. Я записываю, но если идёт вал предложений, я начинаю выражать недовольство и говорю творцу: всё, это запишу и больше не буду, хватит, а он ещё предлагает, я пишу и ставлю точку тем, что не запишу его предложение. Запомнилось ярко, как пришёл ко мне образ слёз, в виде застывшей алмазной горы. Этот вал написания тоже кончился, творец успокоился, не спешит, но свою работу не забывает и частенько ко мне с предложением бежит. Теперь внутренний творец стал ловить меня в промежутках сна, предлагая мне слово для нахождения у него основы. Оно приходит, и я знаю, раз внутренний творец послал его мне, значит, он знает, что в этом слове скрыто что-то интересное, чему я радуюсь и удивляюсь богатству, энергии, выразительности, которая хранится в основе слова. Я не беру на себя, что я создала основу слова, я смогла только увидеть созданное, что вложил создатель слова. Я знаю, что без главного действующего лица, создателя слова, сама такой образ основы, я создать не могу. Внутренний творец своё дело хорошо знает, он помнит, в основном, все слова, что он мне предлагал и что слово, робкий, он предложил впервые. Он помнит, что к уже взятому ранее слову, он предлагает новую основу, которая глубже, выразительнее открывает суть слова, более совершенную. Такому подарку я радуюсь, благодарю внутреннего творца и всевышнего, который помогает мне в моём творчестве. Пишу я и экспромтом, когда начинаю записывать ночные наброски, то они, иногда, расширяются, но не сильно. Пишу и после прочтения написанного на экране, вношу какую-то новую деталь, дополнительную мысль, шлифую, связываю. После многократного прочтения материала, мой взгляд останавливается на слове, космос, которое вдруг мгновенно содрогается и новая, ослепительно яркая основа, что космос, это закон силы множества, неожиданно появляется, о существовании которой я не знала. Это меня наградил всевышний, который знает, что мой труд, добросовестный, не будет в жизни лишний. Не надо бояться пишущих, не секрет, что не каждый человек в обычной жизни своей, задумывается настолько, что ему это нужно записать. А если он это делает, значит, у него начали зреть мысли, этот человек из плеяды ищущих. Этот человек путешественник в неизведанное, он хочет обозреть жизни пласты, провести контроль, чтобы жизнь людей меньше посещало страдание и боль. Когда я пишу, вся природа со мной, я веду с ней разговор, я работаю своей головой, о чём я пишу, материал я беру в её запасах, в её кладовых, заранее, впрок, у меня нет образов, выводов готовых. В начале своего творчества я писала о том, что я сама знала и только спустя годы, я стала брать энциклопедию, чтобы узнать, что значит, например, кинетическая энергия, больше мне заглядывать некуда и незачем, кроме как в свою голову и душу. Я так понимаю своё творчество, раз я начала писать, значит, кроме меня, это кому-то нужно. Может другой человек, вдруг вдохновится сказать письменно, что-то новое и интересное другим? Может мой потомок пойдёт дальше меня? Своей полутора годовалой внучке, я купила альбом, ручку и предложила её родителям, чтобы они записывали интересные сравнения, которые она говорит, сама записала несколько, но дальше дело не пошло и они не знают уже, где альбом? Одно сравнение её запомнилось ярко: качелька проснулась и улыбается. Внук два с половиной года, удивил меня ещё больше своей прозорливостью. Он вышел в коридор, а за железной дверью, как в трубе завывал ветер, он и говорит: космос гудит. Увидев на небе блеснувшую огромным зигзагом молнию, он сказал: молния мне подмигнула. Родители часто пропускают увидеть, чем одарён их ребёнок, как мало заметила я у своей дочери склонность к выразительному письму, хотя помн